— А откуда берутся дети? — тут же подхватила Коу.

— Я вот сейчас возьму винтовку и сшибу тебя с этой скалы, — пообещал я керберу. — А тебе, — обратился я к Коу, — забью в рот кляп. Зачем тебе знать, откуда берутся дети, если ты не знаешь, что они такое? Видела ты их когда? Нет? Ну так одевайся, нечего спорить со старшими.

Коу просунула голову в ворот рубашки, замерла в задумчивости и спросила:

— А что такое дети?

Я задрал голову вверх и пристально посмотрел на Тотигая.

— Чтоб ты сдох, чёртов трепач! Будь проклят Бобел, прибивший того бормотуна! Если бы не он, то мы бы сейчас горя не знали. Как ошибся Предвечный Нук, создавая керберов и глупых девчонок, которые…

— Кто такой Предвечный Нук? — немедленно поинтересовалась Коу.

— Тебе уже рассказывал Орекс… Нук — именно тот, кто покарает тебя за грехи, если не замолчишь немедленно. Ну а не покарает он, так этим займусь я.

— Что такое грехи?

Мне пришлось в очередной раз признать, что мои мозги не могут работать с той же скоростью, что язык Коу. Махнув рукой, я присел на камень, подождал, пока девушка оденется и помог ей натянуть ботинки. Завязывать шнурки она мне не дала.

— Я сама! Сама…

— Умница. Зря тебя ругал. Вон какая ты у нас взрослая уже.

— Элф, скоро вы там? — спросил Тотигай. — Подежурил бы. Я тоже не прочь освежиться.

— Валяй.

Сосредоточившись, я окинул своим вторым зрением местность. Спокойно всё. Никого…

Тотигай, махнув крыльями, спикировал со скалы в воду, обрушившись в озеро с таким плеском, словно в него свалился подбитый на лету дракон.

— Эх, как же хорошо! — сказал кербер, вылезая на берег и отряхиваясь. — Как думаешь, рыба здесь есть?

— Должно быть, есть, — ответил я.

— Тогда поучи Коу рыбачить. Мясо она не очень любит. Может, рыба по вкусу придётся.

Да, в озере была рыба, и на водопой к нему приходили животные. Мехран поблизости чуть не сплошняком устилали плети диких дынь. Хорошо бы остановиться здесь на несколько дней, но бродившие поблизости яйцеголовые, всё ещё не взявшие след, могли наткнуться на нас чисто случайно. Поэтому задерживаться мы не стали. Сделав ещё три перехода, мы покинули так хорошо прикрывавшую нас Границу и углубились в пустыню.

Отсутствие воды нас не беспокоило, поскольку в мешке Имхотепа было достаточно голубых галет для пересечения какой угодно пустыни. В Кайрори встречались редкие источники, окружённые чахлыми оазисами, но так как именно они служили главным местом стоянок для родов племени пхаясо, мы старались обходить их стороной. Воздух становился жарче и жарче, растительность — реже и невзрачнее. Изредка попадавшиеся огненные саламандры вспыхивали на солнце ярким пламенем, пытаясь нас отпугнуть. Плотоядные кактусы-мячики, эти убийцы-толстяки, начинали дрожать при нашем приближении, готовые выстрелить своими длинными колючками. Кактусы пао, из корней которых пхаясо вываривают одуряющий сок, возвышались там и сям, похожие на живые ибогальские здания. Вскоре вокруг не осталось ничего кроме кактусов, становившихся всё ниже, и голых скал, поднимавшихся всё выше. Цепь вулканов справа от нас выбрасывала вверх неуверенные тонкие струи дыма, а далеко на востоке, над чудовищным кратером вулкана Кайрори, давшего название всей стране, висела, как приподнятая над кастрюлей крышка, вечная чёрная туча, порождённая непрерывным слабым извержением.