— Мой нож или ваш? — спросил Патко, отодвигая полу походного плаща и демонстрируя клинок, которым тот умудрялся делать все. От чистки рыбы до обрезания ногтей на ногах.

— Мой и я сам.

Староста вытащил из-за пояса небольшой клинок длиной с ладонь и шириной в несколько пальцев. Обычный бытовой инструмент, от которого, тем не менее, у меня холодок прошел по спине.

— Не дергайся и не бойся, будет не очень больно, — почти не двигая губами, шепнул мне Патко.

— Ну ты и засранец, — прошипел я, все так же глупо улыбаясь, но уже одними только губами.

Староста широкими шагами подошел ко мне и, задрав голову, чтобы смотреть глаза в глаза, потребовал:

— Руку дай.

— Буль-буль, — надул я щеки.

Не то чтобы я вжился в роль, но мне было банально страшно! И не надо, пожалуйста, припоминать виверну, гноллов и все остальное. Одно дело, когда у тебя нет выбора, а совсем другое — по собственной воле протягивать руку вооруженному, незнакомому мужику, не отягощенному социальными надстройками двадцать первого века Земли!

— Действительно идиот… — староста схватил мое предплечье и с неожиданной, буквально пугающей силой дернул меня на себя и… аккуратно провел острием ножа по коже между большим и указательным пальцем.

— Ай! — вскрикнул я и отдернул руку назад.

На ноже остались красные капли.

Староста пару секунд разглядывал их, после чего… улыбнулся и протянул руку Патко. Они сжали друг другу предплечья, и на площади стало ощутимо легче дышать. Люди расслабились, а к мужчинам вдруг присоединились и женщины.

— Напугали вы меня, господин Грит, — уже совсем другим тоном произнес староста.

— Да, у него с детства из-за этого проблемы, — улыбнулся Патко, потрясая руку старосты. — Тупой, как сухое бревно, но из-за роста… да вы и сами стали жертвой этой иронии.

— Да уж, господин…

— Что там на границе, путник?

— Расскажите, много ли беженцев?

— Они идут к морю или сюда, к нам?

Со всех сторон посыпались вопросы. С каждой секундой гвалт голосов местных жителей только нарастал, грозя превратиться в общую кутерьму, потому как народ осмелел и двинулся в нашу сторону.

Ну да. У них же не имелось ни газет, ни телефонов, ни 5G интернета, обрекающего податливый разум на бесконечный думскролинг.

— А ну хватит! — громогласно рявкнул староста. — Вам заняться больше нечем, что ли, кроме как докучать нашим гостям⁈ День только начался, что за праздность⁈ Дела закончились⁈

— Но…

— Никаких «но»! Расходитесь! Вечером в ратуше все расскажу!

Я, почему-то, на мгновение вспомнил Степана.

Народ пороптал, пошептался, но перестал сужать вокруг нас кольцо. Староста же, улыбаясь, приглашающим жестом указал на свой дом.