— Патко, — шепотом позвал я. — Что происходит?
Маг не ответил. Но по одному его печальному виду я понял главное.
Выспаться в замке нам не дадут.
Глава 29 Даже лучше
За пять дней дороги, отойдя от сотрясения и решив все же освоить премудрость перемещения на лошади, я выяснил про верховую езду главное. Это не столько про лошадь, сколько, в определенной степени, про самолюбие. А еще про металлический зад и стальные мышцы спины.
У меня, увы, отсутствовало и то, и другое.
— Пятку вниз, господин, — шагая рядом со стременем, терпеливо повторял все тот же солдат, который и пытался все эти дни помочь мне в вопросе конного образования. Даже его кобыла мышиного цвета, похоже, относилась к мероприятию со скепсисом. А может, меня выдали ему в нагрузку, как штраф за какую-то провинность.
— Она опять шевелится.
— Она идет, господин. Лошади так делают.
— Возмутительно… где педали? — просипел я и вцепился в гриву.
Но уже к третьему дню я вполне сносно держался. К четвертому перестал заваливаться на поворотах и даже один раз, минуты полторы, ехал рысью — если то, что я делал, можно назвать «ехал», а не «подпрыгивал в такт чужим решениям ». На пятый день солдат посмотрел на мою посадку, вздохнул и произнес фразу, которую я решил считать дипломом об окончании курсов:
— Ну… уже не мешок.
— Спасибо, дружище. Это лучшее, что мне говорили за неделю.
— Так неделя дрянная была, господин.
Не поспоришь…
Патко все эти дни просидел в телеге, наблюдая за моими мучениями с видом человека, купившего абонемент в цирк. Комментировал он редко, и не всегда по делу. А вот с темы, которую я затрагивал каждый вечер, съезжал профессиональнее, чем подросток пит-байкер с трассы под названием жизнь.
Письмо.
Барон с Иткой так и ехали в голове колонны. И почти за неделю ни один из них не приблизился к нашей телеге даже на длину копья. Со стороны все выглядело как и прежде, но что-то в этом отлаженном механизме марша неуловимо поменялось. Дозоров стало больше. Стоянки — короче. А десятники теперь рявкали свое «Aelka!» раза в три чаще прежнего.
— Патко, — уже буквально молил я на пятый вечер. — Просто кивни, если я прав. В письме было что-то плохое?
— Артур, — Патко даже глаз не открыл. — Если бы в письме было что-то хорошее, нас бы не гнали так, что у лошадей пар из ушей.
— То есть ты кивнул.
— То есть я сказал тебе идти спать. Завтра, на худой конец послезавтра, все решится.
Увидел.
К полудню шестого… ладно, седьмого дня (со счетом, учитывая отбитый зад и ноющую спину, а еще лошадиную вонь, прописавшуюся в моем носу, у меня к тому моменту было так себе ) дорога вползла на последний гребень, и я увидел город. Признаться, готовился увидеть что-то среднее между декорациями исторического сериала и деревней-переростком.