Самсонов с картой и компасом шел первым, за ним Карцев с фонариком, замыкал шествие Чаплыгин…
Неожиданно туннель стал раздваиваться: один ход вел на север…
– Север, север, – начальник Сизо водил толстым пальцем по карте. Вдруг палец уперся в какой-то значок и майор вдруг замычал:
– Мм! Блин! Черт! Вот суки!
– Что, что там? – взволновался Карцев.
– Суки ненасытные! – бесновался Самсонов, тыча пальцем в карту. – Это – женский корпус!
Карцев заржал. Несмотря на весь драматизм их ситуации, он истерически хохотал, представляя, как бабы рыли подкоп в камеру к Фунтику, рыли со скоростью хорошей горнопроходческой машины…
Он смеялся так заразительно, что даже Чаплыгин стал улыбаться…
– Интересно, как они вообще с ним снюхались, – усмехнулся он.
Решив, что опасность миновала, раз высокие гости смеются, стал хихикать и начальник Сизо:
– Да это моя идея! За хорошее поведение устраивать совместные, так сказать, двуполые прогулки заключенных, видно, там они и… хи-хи… Вообще, ну, дед! Кто б мог подумать! Шустрый какой! – в тон гостям посмеивался Самсонов. – А мы-то его в больницу класть хотели, глаз у него дергался…Хи-хи-хи! Глаз дер…
Самсонов осекся, заметив, как вдруг разом посерьезнели Чаплыгин и Карцев. Они подумали об одном и том же. Недаром учились вместе и вместе корпели над учебником по женской психологии…
– Вперед! – закричал Чаплыгин. – К бабам!
Карцев еле поспевал за ним. Конечно! А они-то решили, что Фунтик бежал! Да неужели тетки выпустят такое сокровище? Да никогда! Или они с Чаплыгиным ничего не понимают в женщинах… Как в той песне? «Как бы мне рябине к дубу перебраться?» Ну, это в песне, а тут, похоже, рябинушки к себе дуб затащили…
Глава 10 «Голова обвязана, кровь на рукаве…»
Ну, мне тут, в палате, было не до «рябинушки». Вспоминалась совершенно другая песня… Кажется, про Щорса… И голова так же, и след кровавый, хотя глаз у Щорса, думаю, так не дергался, как у меня сейчас…
А как ему не дергаться, если все время есть повод? Да, медсестра Люба готова была пойти на должностное преступление и принести мне мою одежду с больничного склада, но вот неожиданное препятствие: завскладом Нюра наотрез отказалась выдавать без подписи моего лечащего врача Темрюковой…
Я вот я пополз в кабинет Темрюковой, и снова дергается глаз, и жуткий треск, и грохот на весь этаж – суки поганые, когда ж вы научитесь нормальные, крепкие кушетки делать?!
Завскладом Нюра недоверчиво смотрит на подпись врачихи: непохожая какая-то подпись… Еще бы, я говорил Темрюковой:
– Успокойся, потом подпишешь, что у тебя руки так дрожат?