Я думаю о том, каким длинным и насыщенным интересными событиями оказался этот день. Обычно мы ведь как, писатели-сатирики? Сидим себе за компом целыми днями, высасывая из пальца свои плоские шутки, а настоящая жизнь, веселая и страшная, катится где-то там, за окном, мимо нас. А сегодня нет, повезло… Я окунулся в самую ее гущу…
Челюсть почти не открывается, что особо радует человека, работающего в разговорном жанре. Чувствую, как распух нос…
Между прочим, завтра корпоратив у какого-то олигарха. Хорош же я буду… Ой, мамочки, как больно…
И почему-то жутко хочется есть. Ха! Почему-то! Во мне ведь с утра ничего не было… Неожиданно мой взгляд упирается в пакетик для завтрака. Просто из любопытства заглядываю и вижу аппетитный, даже не надкусанный бутерброд с копченой колбасой…
«С ума сошел, Гаврилов? Ты б еще с помойки!»
Видимо, я в предыдущей жизни был кем-то типа ведущей программу «Здоровье». И сейчас, пользуясь моим ослабленным здоровьем, эта дама типа Малышевой подняла там внутри меня восстание: «А я как врач, еще раз тебе говорю – не смей жрать неизвестно что, будет пищевое отравление!»
Надо признать, какая-то логика в ее словах была. Но когда хочется есть, ты против любой логики найдешь свои аргументы…
«Да какой ты врач, Малышева? Ты ж тыщу лет уже в своем телевизоре сидишь! Медицина за это время знаешь, как вперед ушла? Давно напридумали всяких противоядий против пищевых отравлений…»
«Да! Противоядий много! Но нет ни одного, чтоб безнаказанно есть с помойки».
«Какая помойка, Малышева? Просто кто-то наверное, выходил из ресторана, взял с собой, что осталось, сунул мимо кармана, даже не надкусил, все абсолютно стерильно…»
Я смотрел на бутерброд и слюна капала у меня, как у собак академика Павлова во время его идиотских садистских опытов. А Малышева не унималась:
«Стерильно? Что значит – кто-то взял бутерброд с собой? Не сам же укладывал! Да его на кухне совали в пакет грязными лапами!»
«Какими лапами, Малышева? Почему надо сразу о людях думать плохо?»
«Да потому что там на кухне одни гастарбайтеры! – кричала Малышева. – И всем известно, что они не дружат с гигиеной!»
«Да в этом «Черном лебеде» ни одного гастарбайтера на кухне! Там стерильность, как в операционной!»
«Хорошо-хорошо, не гастарбайтеры и там, действительно, обычно все стерильно…»
«Вот! Сдаешься, Малышева?»
«Стерильно… но не в этот раз!»
«Да почему?»
«Да потому что повар нарочно этот бутерброд испоганил! Он хотел его унести к себе домой, и тут приходит шеф-повар и говорит:
– Представляешь, клиент пошел? Просто скотина! Заверни, мол, ему то, что осталось… Ты уж ему…