Рейвен тоже стал серьёзным.
— Началось, — сказала она.
— Да.
— Вы ещё не готовы.
Он посмотрел на неё.
Мирель сразу подняла ладонь.
— Это наблюдение. Не приказ.
Рейвен едва заметно улыбнулся.
— Я действительно не готов.
— Хорошо.
— Но через несколько дней…
Она прищурилась.
— Через несколько дней обсудим.
— Договорились.
Вот так теперь звучало правильнее.
Не «нельзя».
Не «я не позволю».
Обсудим.
Вечером Мирель вышла в сад одна. Воздух был холодный, но сухой, на западном краю неба оставалась тонкая полоса света. Она шла между старыми яблонями и думала о том, насколько легко перепутать любовь с правом вмешиваться.
Адриан, возможно, не проснулся однажды человеком, который считает жену собственностью. Всё произошло маленькими шагами. Он знал лучше магию. Лучше понимал опасность. Лучше представлял будущее. Каждый раз принимал одно маленькое решение вместо неё — потому что так безопаснее, разумнее, добрее.
Потом таких решений стало достаточно, чтобы сердце осталось у него даже после развода.
Мирель не хотела повторять этот путь с другой стороны.
Даже из любви.
Особенно из любви.
Когда она вернулась, Рейвен сидел на крыльце, укрыв плечи старым плащом. Мирель остановилась рядом.
— Вам холодно?
— Немного.
— Хотите внутрь?
Он посмотрел на неё.
— Через пять минут.
— Хорошо.
Она села рядом.
Не стала тащить.
Не принесла второй плащ без вопроса.
Просто осталась.
Рейвен некоторое время смотрел на сад.
— Я раньше не сидел здесь, — сказал он.
— В собственном доме?
— Много лет.
— Почему?
Он пожал плечами, потом сам поморщился от привычки. — Дом напоминал о вещах, которые проще было не помнить.
— Каких?
— Потом.
Мирель кивнула.
— Хорошо.
Рейвен посмотрел на неё с насмешкой. — Вы начинаете злоупотреблять этим словом.
— Учусь у вас.
Он улыбнулся.
Через некоторое время Мирель спросила: — Если мы действительно дойдём до разрыва с Адрианом и риск будет слишком большим, вы скажете мне правду?
— Да.
— Даже если будете готовы рискнуть?
— Да.
— И дадите мне время решить, хочу ли я вообще просить?
— Да.
Она выдохнула.
— Тогда я постараюсь не решать за вас.
— Щедро.
— Не раздражайте.
Рейвен усмехнулся.
Мирель посмотрела на его профиль.
— А вы постарайтесь помнить одну вещь.
— Какую?
— Ваша жизнь больше не расходный материал, который никому не жалко.
Он замолчал.
На этот раз не спорил.
— Я начинаю понимать, — сказал Рейвен через несколько секунд.
Мирель почувствовала тепло.
— Из-за меня?
Он повернулся.
— В том числе.
— Очень осторожный ответ.
— Учусь у некромантов.
— Тогда зря.
Они оба улыбнулись.
Потом Рейвен поднялся.
Сам.
— Пять минут прошло.
— Почти.
— Теперь хочу внутрь.