Леша переехал в соседний подъезд к Кристине, а я несколько раз видела, как они выходят из его машины с покупками. Нужно ли описывать, что именно я испытывала в тот момент… Ее муж работал в другом городе и не знал, чем занимается его супруга.

Я не могла этого выносить. Не могла жить в одном доме, зная, что он там, за стеной, с ней. Я взяла детей, собрала вещи и уехала к отцу в другой город.

Я жила у папы полтора месяца. С мужем мы созванивались очень редко, но он иногда помогал финансово. Я пыталась собрать себя по кусочкам, пыталась представить жизнь без него, пыталась понять, как жить дальше с двумя детьми. К счастью, у меня была еще одна отдушина помимо моих дочерей — я писала книги, тем самым зарабатывая себе на жизнь.

А потом настал Новый год, и Леша приехал за нами.

— Я хочу забрать вас домой, — сказал он. — Я всё понял. Я без вас не могу. Это была страшная ошибка. Я разорвал с ней отношения. Ань, мы семья. Дети не должны расти без отца.

Я смотрела на него и чувствовала, как все внутри разрывается на мелкие кусочки. С одной стороны — боль, обида, недоверие. С другой — страх одиночества, страх не справиться, страх, что дети будут расти без отца. И где-то очень глубоко — любовь, которую я не могла вытравить из себя, как ни старалась.

Я совершила самую ужасную ошибку — я вернулась. Потому что была разбита, потому что у меня не было сил быть одной, потому что на руках были двое детей, одна из которых совсем грудничок. Я хотела верить, что он изменился, что понял, что больше никогда так не поступит. Я так хотела верить, что изо дня в день заставляла себя забывать ту боль, которую он причинил.

И вот сейчас, спустя два с лишним года, я сижу в темноте и понимаю — ничего не изменилось. Он просто стал осторожнее. Научился лучше лгать, тщательнее заметать следы и выставлять меня идиоткой, когда я подходила слишком близко к правде.

Предавший однажды — предаст снова.

Это не просто слова. Это закон, который я отказывалась признавать. Потому что признать его — значит признать, что все эти годы я жила во лжи. Что надежда, которую я так бережно хранила, была всего лишь самообманом. Что я не спасала семью, в чем я была непоколебимо уверена, — я лишь откладывала неизбежное.

Пожалуй, только сейчас я смотрю правде в глаза. Я была слепой и слишком наивной, чтобы понять все и сразу разорвать отношения. А еще… я была тем человеком, который говорил, что никогда не простит измену и предательство, но на деле оказалось иначе… Я осуждала женщин, которые прощают, а однажды простила сама… Таков был мой путь, и спустя два года он подошел к своему логическому завершению…