Я не понимаю. И никогда не смогу понять. Потому что в моей картине мира такого просто не может быть. Я всегда верила, что любовь — это верность, а семья — опора, что если человек обещает быть с тобой, то он держит слово. Да, в жизни случается всякое. Но почему грань между честностью и предательством так тонка? Если ты разлюбил и понимаешь, что больше не можешь жить с этим человеком, так скажи об этом честно хотя бы из уважения к женщине, которая прошла с тобой большой путь и родила тебе двоих детей.
Я ложусь на свою половину кровати, поворачиваюсь к нему спиной и закрываю глаза. Одинокая слеза стекает по щеке. Я плачу не из-за него, мне жаль себя — ту женщину, которая верила, которая надеялась, которая ждала.
Ту, которой больше нет.
Глава 15
Две недели после возвращения из Таиланда превращаются в настоящий ад, который наваливается на нас со всех сторон — физическая усталость, болезнь, напряжение и холод, который давно поселился между нами, и, к сожалению, болезнь всей семьи, если ее можно так назвать. Мы прилетели из теплой страны прямо в осеннюю слякоть, и организмы, измученные длительной дорогой и сменой климата, не выдержали. Сначала заболевают дети — у Арины поднимается высокая температура, у Мирославы начинается кашель, что потом дает осложнения на уши. Мы с Лешей тоже чувствуем себя отвратительно — гайморит выбивает нас из колеи на все оставшиеся дни до его отъезда. Бессонные ночи, походы к врачам, лекарства, детский плач, который почти не прекращается, и постоянное чувство, что мы на пределе. Мы живем в одном пространстве, но между нами пропасть, заполненная холодом и взаимным раздражением, которую не может растопить ни болезнь, ни усталость. Он спит в гостиной на диване, я — в спальне, но напряжение, которое висит в воздухе, ощущается даже через стены, с каждым днем становясь все сильнее и невыносимее.
Леша молчит. Я тоже. Мы разговариваем только о детях и только тогда, когда они находятся рядом, наверное, чтобы создавать видимость семьи, которой больше не существует. Все деловито, сухо, сквозь зубы. Порой я смотрю на Лешу и не узнаю этого человека — чужой, отстраненный, с пустыми глазами. Когда-то он был моим мужем, а теперь стал просто неприятным соседом, от которого хочется избавиться как можно скорее. На фоне болезни его выражение лица кажется еще более раздражительным и уставшим, но меня это не трогает. Я тоже устала. Я тоже больна. Но я больше не хочу заботиться о нем.
За несколько дней до его предполагаемого отъезда, когда мы почти оправились от болезни, Леша приходит с работы с большим дорожным чемоданом. Я смотрю на него, и внутри что-то с треском рушится. Я не готова была увидеть это. Где-то в глубине души я надеялась, что он станет бороться за свою семью и за то, что мы строили долгие пятнадцать лет. Это не значит, что я бы простила его во второй раз, но хотя бы увидела сожаление в его глазах.