Но… ничего.

Только холодная решимость, что он поступает правильно.

— Решил собрать все свои вещи? — глухо спрашиваю я.

— Да, — отвечает он, даже не повернувшись ко мне. — Зачем что-то оставлять?

— То есть ты даже не станешь бороться за семью? — не выдерживаю я, и он поворачивается.

— А смысл? — Леша пожимает плечами, а в его глазах отражается боль.

— Да, действительно. Какой в этом может быть смысл? Всего-то пятнадцать лет, — в отчаянии выдаю я, а затем ухожу на кухню и начинаю перекладывать предметы с места на место, лишь бы чем-то занять свои руки.

На душе огромными когтями скребут кошки. Я понимаю, что его отъезд — это единственное правильное решение, но все еще не могу с этим смириться. Мне сложно поверить в то, что семьи, о которой я мечтала еще молодой девушкой, больше нет.

Порой хочется закрыть глаза, а потом открыть и вернуться в то время, когда мы были влюблены и счастливы, когда в нашей жизни еще не было места предательству и изменам. Хочется думать, что все происходящее — страшный сон и совсем скоро я проснусь.

На следующий день я уезжаю из дома, чтобы не видеть, как он собирает свои вещи. Для меня это оказывается невыносимым, ведь я четко осознаю, что он больше не вернется. Это жирная точка, которую нужно поставить давно, но я не могла решиться.

Вечером того же дня мы ужинаем на кухне, но после болезни и от нервов кусок не лезет в горло. К счастью, дети уже чувствуют себя лучше. В какой-то момент Арина поднимает на меня свои большие глаза и спрашивает:

— Мам, а папа снова уезжает в командировку?

Я смотрю на ее красивое лицо и большие голубые глаза, как у него, и чувствую, как к горлу подступает ком. Но я не позволяю себе разрыдаться. Я вообще больше не позволяю себе быть слабой рядом с человеком, который меня морально уничтожил.

— Да, — киваю я. — Папа уезжает в командировку. Надолго. Он будет жить и работать в другом городе.

— А когда он вернется? — не унимается Арина.

— Не знаю, — отвечаю я честно. — Когда закончит с работой.

Дети переглядываются, но они еще слишком маленькие, чтобы понимать смысл моих слов. Они думают, что папа просто уезжает работать, как делал это много раз, и что он вернется. Я не могу и не хочу разрушать эту иллюзию. Не сейчас. Еще рано. Пока я просто хочу уберечь их от боли, которая разрывает мое сердце на мелкие части.

— А мы пойдем в цирк? — вдруг вспоминает Мирослава. — Ты же обещала!

Я перевожу взгляд на Лешу, но он молчит. Тишина затягивается.

— Давайте сходим, — говорит он наконец. — Я завтра куплю билеты.

— Хорошо, — отвечаю я, глядя на дочек. — В выходные пойдем.