Новый. Чужой. Отталкивающий.

Я лежу и вдыхаю этот «аромат», и меня начинает подташнивать. Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь спрятаться, но не выходит.

Оставшиеся часы я не смыкаю глаз. Отчаянно пытаюсь уснуть, сфокусироваться на дыхании, посчитать овечек как в детстве, но тщетно. Я просто лежу, сжимая подушку, и слушаю тишину из гостиной. Эти утром вернулся не мой муж, а абсолютно чужой человек.

Отключаю будильник и встаю разбитая, с тяжелой головой и противным привкусом тошноты во рту. Быстро собираю детей в садик, стараясь даже не смотреть на мужа. Девочки что-то щебечут, переговариваясь друг с другом и радуясь утру, а, увидев папу в гостиной, начинают прыгать на нем. Леша не открывает глаза, но улыбается и обнимает детей, говоря, как сильно он по ним соскучился.

В какой-то момент я задерживаю взгляд на муже. Мне хочется ничего не чувствовать, но эмоции захлестывают с новой силой. Тогда я быстро надеваю на детей верхнюю одежду и выхожу из дома, ведь если начнется выяснение отношений, то меня уже не остановишь. А дети не должны все это слышать.

Дети остаются в детском саду, а я возвращаюсь в машину, не зная, что мне делать. Я не могу вернуться домой — точно не сейчас, но и одной оставаться — тоже идея не из лучших. Тогда я звоню своей самой близкой подруге Лизе, и мы договариваемся позавтракать в нашем любимом кафе.

Я рассказываю подруге обо всем, выплескивая боль, которая копилась во мне все эти пять дней. Про видео, про сообщения, про Максима, который врал мне в трубку, про тот смех, который я слышала, про пять дней молчания, про его возвращение в пять утра, про новый отвратительный запах, от которого меня тошнило всю ночь. Она слушает, превращаясь в мое эмоциональное спасение, и просто дает возможность выговориться. Лиза не ругает его, не говорит о том, какой он мерзавец, она лишь спрашивает о моем внутреннем состоянии и дальнейших планах.

— Ань, сейчас не имеет значения, что случилось. Это уже произошло, ты этого не изменишь. Вопрос в другом, — произносит она. — Что ты со всем этим собираешься делать? У тебя есть выбор, и только тебе решать: продолжать быть в этом и дальше или же пойти в новую жизнь.

— Выбор очевиден, — отвечаю я, ковыряя вилкой любимый сырник, который сейчас вызывает только тошноту. — Я не останусь с ним. Я предупреждала тогда, два года назад, что второй раз не прощу. Однажды должно стать легче, ведь так?

— Да, — понимающе кивает подруга. Ровно два года назад, когда я узнала о первой измене своего мужа, и она проходила непростой период — тяжелый развод с мужем. — Дай себе возможность побыть в этих эмоциях, дай себе время, а потом гордо подними голову и или в свою новую самую лучшую жизнь. Пройдет время, и ты эту ситуацию будешь воспринимать иначе.