Я возвращаю мобильный на место и долго смотрю в одну точку. До меня доносится голос мужа — он зовет Арину и объясняет Мирославе, как правильно нырять. Со стороны мы кажемся обычной семьей, но я знаю, что это не так. Сердце в груди разрывается на части.

Поздно вечером, когда дети уже спят, мы устраиваемся на балконе нашего номера. Где-то вдалеке шумит море, а я набираюсь сил, чтобы поговорить о предстоящем разводе — о том, как будем делить имущество, как часто он сможет видеть детей, как будем решать вопросы с двумя ипотеками и алиментами. Разговор оказывается спокойным, деловым, будто обсуждаем не разрыв пятнадцатилетнего брака, а какой-то рабочий проект. Я чувствую, как в груди меня все каменеет, а слезы заканчиваются, и остается только пустота и холодная решимость.

— Нам нужно договориться насчет имущества. Думаю, это один из наиболее важных вопросов.

— Чего ты хочешь? — моментально отзывается он, не отрывая глаз от своего мобильного.

— Мне нужна большая квартира, но там нужно доделать ремонт. И машина, — ровным голосом отвечаю я. — На остальное я не претендую. Но ремонт ты должен доделать. Ты сам его начинал, ты его и закончишь. Мы не можем жить в недострое.

Он поднимает на меня глаза, и в его взгляде мелькает нечто, похожее на сожаление и удивление одновременно. Очевидно, он не ожидал, что я не стану требовать половину всего, что у нас есть. В том числе и его бизнес.

— Хорошо, — говорит он. — Ремонт я доделаю. Квартиру и машину оформим на тебя.

Мы замолкаем. Я перевожу внимание на море, в котором отражается лунный свет, и чувствую, как меня начинает немного отпускать. Напряжение сменяется пустотой и решимостью. Теперь есть план. Есть решение. Есть понимание того, как мы будем жить дальше.

Леша сидит напротив меня, по-прежнему что-то листая в своем мобильном. Я смотрю на мужа и вдруг замечаю его отражение в стеклянной двери, которая ведет из балкона в номер. Я всматриваюсь в экран его телефона через окно и я вижу, что он рассматривает фотографии женщины. Одну из них Леша увеличивает и внимательно рассматривает изображение.

Я не вижу, чьи это фотографии, но я знаю. Я просто знаю.

— Ты палишься, Леш, — говорю я, почти равнодушно пожимая плечами.

Он поднимает голову, а в его глазах мелькает быстрый, почти незаметный испуг, который я успеваю поймать.

— В смысле? — грубо бросает муж.

— Ты на отдыхе со мной и детьми, а сам рассматриваешь ее фотографии. Как тебе самому не мерзко от этого? Находясь со своей семьей, ты разглядываешь какую-то женщину из клуба? — настает момент истины. — Дай телефон, я посмотрю, какой ты «чистый».