— Вы всё про мешок думаете, — сказал он. — А я вам про камень скажу. Вы гляньте, какой он у меня.

Мы поглядели. Обломки были разные: с кулак, с яйцо, с орех, а половина — крошка и пыль.

— Так и что? — спросил Дубина.

— А то, что оно так не пойдёт. — Пахом растёр в пальцах крошку. — Крупный кусок далеко полетит и убьёт. А эта пыль? Она у тебя из ствола вылетит и через десять шагов сядет. Ты её вместе с крупным зарядишь — и половину заряда впустую пустишь.

Хвощ хлопнул себя по колену.

— Верно! — сказал он. — Я то же самое хотел сказать, да слова не нашёл. У лучника стрелы все одинаковые. Ежели одна тяжелей, а другая легче — они по-разному летят, и ты не знаешь, куда бьёшь.

— Значит, надо колоть в один размер, — сказал я.

— В один и тот же, — подтвердил Пахом. — И просеивать. Крупное — в дело, мелочь — обратно в замес. Тут сито нужно, как под зелье, только грубое.

— Кувалда! — позвал я.

— ЧЕГО⁈

— Работа тебе. Колоть будешь.

Кувалда просиял.

— Много колоть?

— Горы.

— ЛАДНО! — И тут же нахмурился. — А как я узнаю, какой размер?

Тумак, стоявший в стороне, шагнул вперёд.

— Кольцо, — сказал он. — Как с ядрами. Сделаю решето: которые сквозь дырку прошли — те годные. Которые не прошли — бей ещё. Которые сквозь мелкую сетку сыплются — те вон.

— Стало быть, два сита, — сказал я. — Верхнее и нижнее. Что между ними осталось — то и есть наш камень.

— Сделаю, — сказал Тумак.

Микула тем временем сидел и щупал обломки, и лицо у него было недовольное.

— Кормчий, — сказал он наконец. — Ты не серчай, а я скажу. Камень — это не железо. Он лёгкий. Он далеко не полетит.

— Не полетит, — согласился я. — И не надо.

— Как это не надо?

— А так. — Я оглядел их. — Ядром мы бьём с сотни сажён, по лодье. А этим будем бить в упор, с полусотни, а то и ближе. Когда они уже идут на сцепку и стоят на палубе плотно. На таком расстоянии камень доходит.

— А ежели не дойдёт?

— Вот завтра и узнаем.

Пороховщики зашевелились.

— Кормчий, — сказал Рыжий. Он редко говорил, и оттого все обернулись. — А зелья сколько?

Я подумал.

Вот это и был главный вопрос, а я к нему подошёл только сейчас.

— Меньше, — сказал я. — Заметно меньше трёх ложек.

— Отчего?

— Оттого, что ядро одно и тяжёлое, а этого будет много и оно рассыпчатое. Ядро сидит в горле каморы, оно запирает огонь. А стакан с камнем — он лёгкий, он сорвётся с места сразу, и упор будет слабей. — Я поглядел на Микулу. — И вот тут я не знаю, что случится со стволом.

Кузнец нахмурился.

— Поясни.

— Не могу пояснить, — честно сказал я. — Я знаю одно: когда снаряд лёгкий, а зелья много, огонь идёт не так, как надо. Может, ничего не будет. А может, порвать.