— Дык как же не сходить-то? — не понял Ждан. — Мне ж ядро подать надо.

— Подать — не значит идти. Подать — значит протянуть.

Я расставил их руками.

— Кувалда. Ты стоишь тут, у дула, и всегда тут. Прибойник у тебя длинный, и между тобой и стволом никто не ходит никогда. Вообще никогда, ни на волос. Окунь — ты справа от казённика, с ложкой, и всегда справа. Прон — ты слева, при клине, и тоже всегда. Ждан — ты за спиной у Окуня, ядро подаёшь через плечо, не обходя его.

— А коли я уроню? — спросил Ждан.

— Значит, поднимешь. И запомни: уронил ядро на палубе — это полбеды. Уронил на ногу Кувалде — это беда. Уронил за борт — это смех. Так что не роняй.

— Постараюсь.

— Не постараюсь. Не роняй.

Расставились заново. Пошли снова — медленнее, но уже без толкотни. Кувалда прогнал банник и не задел никого. Окунь отмерил и ссыпал, не отступая ни на шаг. Ждан подал ядро через плечо, и Кувалда принял его, не сходя с места.

— Вот теперь ладно, — сказал я. — И так будет всегда. Хоть в бою, хоть на учении, хоть в грозу.

— ЯДРО НА МЕСТЕ! — гаркнул Кувалда.

— Затравку!

Окунь прочистил шилом и подсыпал.

— Готово!

— Наводить, — сказал я и полез обратно на помост.

Кувалда с Проном взялись за хвост колоды и повели круг обратно, выводя ствол в вырез щита.

Хвощ лёг грудью на колоду, приладил глаз.

И тут началось то, ради чего мы вышли.

— Хвост влево, — сказал Хвощ. — Ещё чуть. Стой.

Кувалда встал.

Хвощ полежал, глядя вдоль ствола.

— Нет, — сказал он. — Ушло. Ещё влево.

Повели ещё. Он снова приладился.

— Стой… да чтоб тебя. Опять ушло.

— Куда ушло-то? — не понял Кувалда.

— Туда! — Хвощ ткнул рукой. — Мы плывём, дурень! Мы плывём, а стена стоит! Я на неё навёл, а нас снесло, и я гляжу уже мимо!

Он выругался длинно и с чувством.

— Ещё влево!

Повели. Он приладился и тут же поднял голову.

— Стой, — сказал Хвощ. — Стой, не трогай.

Расчёт замер.

Хвощ лежал на колоде и не двигался. Я глядел на него с помоста и не лез. Он думал, а когда человек думает, ему мешать нельзя.

— Дурак я, — сказал он наконец.

— Отчего? — спросил Прон.

— Оттого, что я его ловлю. — Хвощ приподнялся на руках. — Я его ловлю, а он уходит. Я довожу — а он опять уходит. И так до вечера будет, покуда я не сдохну.

— Ну а как иначе-то?

— А иначе — вот как. — Хвощ обернулся к нему. — Прон, ты по птице бил когда?

— Ну… из лука бил. Мальцом.

— Попадал?

— Куда там.

— И не попадёшь, потому что ты в птицу целил, — сказал Хвощ. — А в птицу целить нельзя. Она летит. Покуда твоя стрела дойдёт, её там уже не будет. Стало быть, ты целишь не в неё, а туда, куда она прилетит. Всякий охотник это с малолетства знает.