— Как это — слушать? — нахмурился Рыжий.

— А вот так. Выбирают узкие места, где река сжимается. Горлышки. Жгут на берегах огромные костры, чтобы стрежень светился как днём. Мышь не проскочит. А на границе света и тени ставят на якорь карбас. На нём стража сидит молча. Просто слушают реку.

Волк задумчиво потёр подбородок.

— Слушают, значит. Всплеск весла, стук уключины?

— Всё слушают, — кивнул Бес. — Кашлянешь, скрипнешь доской — туда сразу полетят стрелы. А с берега сорвётся дежурный отряд.

Бурилом слушал молча, уперев локти в колени.

— Сколько таких горлышек до Городца?

— Два. Одно на полпути, второе — перед самым портом.

— И как мимо них проползти? — подал голос Гнус. — По воздуху перелететь?

— Идти там, куда свет от костров не достаёт, — Бес пожал плечами. — Под самым берегом, в самой тени, по мелководью. Только там коряги, топляки, камни. Обычная лодка в темноте днище распорет на первой же сажени.

Все посмотрели на меня.

— Проведу, — коротко сказал я.

Гнус хотел что-то вякнуть, но Бурилом его опередил.

— Хватит лясы точить. Уключины салом мажьте. Когда стемнеет — выходим. Грести будем в полсилы, если ветра не будет. Лопасти из воды не вынимать. Ни звука, ни слова. Ясно?

Мужики закивали. Гнус достал из-под лавки берестяную плошку с салом и принялся смазывать деревяхи и железо. Жир чавкал под пальцами, и вскоре вся лодка провоняла прогорклым духом. Зато теперь вёсла ходили беззвучно.

Солнце село окончательно. Сумерки сгустились в непроглядную темноту.

— Пора, — сказал Бурилом.

Я сел на корме, взялся одной рукой за потесь. Дно реки тут же легло перед мысленным взором. Песчаные отмели, черные топляки, ямы. Всё как на ладони.

— Прямо двадцать гребков, — тихо сказал я. — Потом левее, под самый берег. Там глубина в сажень, пройдём чисто.

Гнус и Рыжий налегли на вёсла. «Плясун» бесшумно выскользнул из камышей во мрак.

* * *

Первая ночь прошла как в тумане.

Темнота стояла такая плотная, что я не видел Гнуса, сидящего в трёх шагах от меня. Только слышал, как он тяжело дышит, и чувствовал, как тихо вздрагивает лодка от толчков вёсел. «Плясун» полз по воде медленно, осторожно, как слепец по незнакомой улице.

Через потесь река рассказывала мне всё. Я шептал команды, и Гнус с Рыжим послушно ворочали вёслами, направляя лодку.

К рассвету небо на востоке начало сереть. Бурилом тихо скомандовал искать место для дневки. Я нащупал узкую, неприметную протоку, уходящую в лес. Мы завели туда «Плясуна» вместе с лодками и потратили ещё с полчаса, забрасывая их сушняком и лапником так, что со стороны всё выглядело как обычный залом из плавника.