— Слыхал я, — вдруг негромко подал голос Гнус, мечтательно глядя на небо, — что за морем купцы вино пьют не из деревянных кружек, а из стекла. Тонкого такого, прозрачного, как первый лёд. И бабы у них там в шелках ходят, да таких легких, что весь отрез в одном кулаке спрятать можно…

Рыжий тихо хмыкнул, не выпуская рукояти весла:

— Тебе бы, Гнус, всё шелка щупать да стекло лизать. Ты на буксир наш лучше оглянись. У нас вон сзади целый воз знатных «заморских пряностей» болтается. Как на подводный камень наскочим — вмиг сам в стекляшку превратишься. И звенеть над рекой будешь долго.

Волк на корме оскалился, оценив незамысловатый юморок. Он медленно провел пальцем по лезвию ножа, не спуская глаз с Гнуса.

— Ага, и лететь над водой будешь весь в красных шелках. Заморский купец, мать твою… — Он помолчал, разглядывая Гнуса, и вдруг добавил уже тише, угрюмо кивнув на буксир: — Но если эту дрянь князю под брюхо засунем и сами живы останемся… Может, и увидим когда-то стекло это. С бабами.

Гнус судорожно сглотнул. Шутка проняла его до костей, но последние слова Волка заставили его впалую грудь чуть расправиться. В глазах снова появился азарт, смешанный со страхом. Он крепче перехватил весло, покосившись на укрытые дерюгой бочонки.

— Умеете вы, дядьки, душу порадовать, — хмуро буркнул он и принялся подгребать вместе с Рыжим, так как ветер что-то совсем ослаб.

Бес по-прежнему молчал, вжавшись в борт, но губы его дрогнули в невеселой усмешке.

К вечеру протока начала расширяться. Берега разошлись, заросли поредели, и впереди заблестела открытая, просторная вода. Мы подошли к главной реке.

— Стой, — негромко сказал Бурилом.

Волк сбросил парус. «Плясун» по инерции скользнул ещё немного и замер.

Впереди, за последними камышами, лежала широкая вода, просматриваемая на версту в обе стороны.

— В камыши, — скомандовал Атаман. — Ждём темноты.

Гнус и Рыжий взялись за вёсла и загнали «Плясуна» в густые заросли недалеко от устья протоки. Камыши сомкнулись над головами, надежно скрывая нас от чужих глаз. Лодки подтянули поближе и тоже спрятали.

Мы расселись по лавкам, стараясь не шевелиться. Солнце садилось, тени от деревьев тянулись по воде черными щупальцами.

— Слушайте сюда, — Бес сел поудобнее и понизил голос, хотя вокруг на версту не было ни души. — Я три года по этой реке на цепи ходил. Знаю, как княжьи воду стерегут.

Гнус хмыкнул.

— Ну давай, просвети нас, тёмных.

— Всю реку они не кроют, кишка тонка, — Бес не обратил внимания на подначку. — Но ближе к Городцу заставы стоят. Ночью княжьи псы не плавают. Зачем гонять ладьи по темноте, брюха пороть, если можно сидеть на месте и слушать?