Волк бросил самострел на палубу «Змея» и вытащил топор.

Он лёг в руку привычно и правильно. Единственное наследство, которое Волк сохранил от прежней жизни, — всё остальное отняли, пропил, проиграл в кости, растерял по дорогам. А топор остался, потому что для воина топор — это рука, а руку не продают.

Он перешагнул через борт на вражескую палубу.

На него тут же вылетел дружинник — злой молодой парень с топором и щитом, в набивном кафтане с нашитыми железными бляхами. Парень ударил сверху, замахнувшись от плеча — сильно, широко, с разворота, чтобы разрубить от ключицы до пояса.

Волк даже не стал парировать. Шаг в сторону — чужой клинок свистнул мимо. Ответный порез по запястью — короткий, как росчерк. Пальцы разжались, топор грохнул на доски. Пока парень тупо смотрел на свою руку, Волк вбил ему острие под подбородок, над воротом кафтана.

Следующий был умнее. Щит, кистень, цепкий взгляд. Волк не стал ждать — ударил первым.

Удар в щит — отскок. В голень — отбит. Финт в голову и тут же — рубящий по руке с щитом. Топор рассек рукав стеганки и вошел в мясо. Воин дернулся, щит повис. Волк добил вторым ударом — под мышку, в незащищенный бок.

Вокруг кипела свалка. Наемники, потеряв командиров, бились зло, умело, но вразнобой — каждый сам за себя. Ватажники давили кучей. Наваливались по двое-трое, валили. В тесноте абордажа злость и численность били одиночное мастерство.

Волк шёл к корме. В голове — звонкая пустота. Только ритм боя. Шаг — удар. Блок — ответ.

У мачты возвышался Бурилом. Весь забрызганный красным, дышит тяжело, как загнанный конь. У ног — три трупа. Рядом Кряж тыкал во врагов обломком рогатины, как коротким копьем.

Последние пятеро сбились на корме. Прикрылись щитами, огрызались топорами и клевцами. В центре — тот самый десятник. Единственный, у кого в руке был меч. В глазах его читалась обреченность крысы, загнанной в угол.

Волк остановился в двух шагах.

— Бросай железо — будете жить.

Десятник сплюнул:

— Пошёл ты.

Волк пожал плечами. Кивнул Лыку.

Навалились вдвоем. Оттеснили его. Десятник оказался хорош — успел отбить удар Волка, но Лыко вогнал ему нож в бок, под ребра. Десятник охнул, согнулся. Волк добил ударом в горло.

Остальные наемники, поняв, что вожаки мертвы, с лязгом побросали оружие на залитые кровью доски.

Над сцепившимися кораблями повисла тишина. Её нарушал только плеск волны о борта да сиплые хрипы умирающих. Волк молча вытер окровавленное лезвие топора о штанину убитого под ногами и огляделся, оценивая цену победы.

Ватага недосчиталась четверых. Двое молодых, Лёд и Тёрка, лежали зарубленные у борта — Волк хорошо помнил их имена. Мох зарубил двоих прежде чем его проткнули насквозь. Раненых набралось с дюжину. Ухват со злобной руганью держался за древко стрелы, засевшей в плече, Кряж морщился, зажимая разрубленную через стеганку бочину, Клещ мотал на порезаную башку грязную тряпицу.