— Третье! — Бурилом оглядел оставшихся. — Мирон! Где Мирон?

Старый староста вышел вперёд, всё ещё разминая в пальцах комок чернозёма.

— Тут, Атаман.

— Дед, ты всю жизнь на земле прожил. Избы ставить умеешь, дворы резать. Бери оставшихся. Походи, разметь, где что встанет. Где улица пойдёт, где дворы, загон для скотины и костры для общей готовки. Сегодня изб не поставим, но шалаши и землянки надо закладывать. Люди ночевать будут под крышей, пусть и из лапника.

Мирон степенно кивнул. Старик ждал этих слов от атамана. Он всю жизнь командовал деревней и вот снова — земля под ногами. Жизнь нужно строить заново. Он это умел. Может, лучше всех тут.

— Сделаю, Атаман. Только мне колышки нужны и топоры. И мужиков крепких, лес валить.

— Топоры есть, мужики есть. Бери, кого скажешь. Волк! Выдели Мирону потребное!

Волк кивнул и пошёл раздавать приказы.

Мирон взял троих мужиков и начал обходить плато, с хозяйским прищуром. Старик приседал, щупал землю, смотрел, откуда дует ветер, куда уходит вода от родника, где солнце встаёт и где садится. Останавливался, втыкал в землю колышек, шёл дальше.

— Вот тут пойдёт улица, — говорил Мирон, проводя рукой. — От родника к обрыву, чтоб вода рядом была и ветер вдоль, а не поперёк. Дворы по обе стороны, по три сажени между домами, не меньше, чтоб если пожар — не перекинулось. Загон для скотины — вон там, на краю, чтоб навоз по ветру от изб уносило, а не на них. Костровое место — тут, посредине, на виду у всех. Яму помойную — туда, подальше от родника, чтоб не загадить воду.

Мужики кивали и вбивали колышки.

Вскоре народ потянулся из леса, неся полные корзины. За это время мы выгрузили нужную часть припасов с кораблей. Тут же развели огонь, поставили котлы, и запах варева потянулся по плато.

Мужики рубили лапник для шалашей. Работали споро, без понуканий, потому что каждый понимал — до темноты нужно поставить крышу над головами. Шалаши росли вдоль размеченной Мироном улицы, один за другим. Хлипкие, но ничего не поделаешь. Новую жизнь нужно с чего-то начинать.

Хлынов пускал первые корни.

* * *

Вечером у главного костра собрались все наши.

Бурилом сидел на бревне, положив топор поперёк колен. Рядом Волк, привалившись к пню. Бес сидел на корточках и смотрел в огонь. Рыжий стоял чуть в стороне, как всегда. Я сел напротив Бурилома, по другую сторону костра. Гнус пристроился рядом со мной, держа перевязанную руку на коленях.

Щукарь пришёл последним, принёс котелок с грибной похлёбкой и поставил у огня.

— Ешьте, пока горячее. Бабы наварили, грех не попробовать.