— Передам, Атаман. Корч обрадуется. Он про вас часто вспоминает. Особенно про горшки и про то, как сомов глушили. Жила до сих пор ту историю у костра рассказывает, каждый вечер новые подробности приплетает, скоро там под сотню сомов будет и пару леших впридачу.

— Жила не меняется, — усмехнулся я.

— Не меняется. Мирон бы дал ему по шее за враньё, да Мирона нет уже, земля ему пухом. А без Мирона Жилу некому осадить, вот он и заливает.

— Ладно, Сорока, — я наклонился с борта. — Передавай всем поклон от нас, а мы дальше пошли. Пора наших перевозить.

— Лёгкой дороги вам! — крикнул Сорока. — Возвращайтесь!

* * *

Ближе к полудню русло сузилось, берега расступились, и впереди открылась широкая вода. Мы вышли на основное русло. После нашего рукава, где мы не встретили ни души, большая река казалась другим миром.

Я держал «Навь» на попутном ветре, и лодья шла ходко, разрезая течение.

Мы как раз проходили изгиб, когда Волк на носу вскинул руку.

— Встречный корабль! Купчишка, кажется!

Я привстал на потеси. По реке, вниз по течению, навстречу нам нёсся купеческий струг. Нёсся — не то слово. Летел, как ошпаренный. Гребцы рвали воду так, будто за ними гнался чёрт. Струг промчался мимо «Нави» в тридцати шагах. Рулевой на корме нам даже не удивился. Только глянул коротко и продолжил командовать.

— Чего это он? — спросил Гнус.

— Убегает, — сказал Волк. — От кого-то.

Бурилом нахмурился. Купец, который несётся вниз по течению — это купец, которого кто-то напугал до усрачки. На спокойной реке такого не бывает.

— Дальше идём, — сказал Бурилом. — Смотреть в оба.

«Навь» шла вперёд. За следующей излучиной река расширилась, и на чистой воде, шагах в трёхстах, я увидел две посудины. Одна — рыбацкая лодья. Вторая — лёгкая лодка, пришвартованная к её борту. В лодке сидели трое мужиков в броне. На борту висели щиты незнакомого окраса — зелёные с чёрной полосой.

Один из дружинников стоял на борту рыбацкой лодьи, широко расставив ноги, и тыкал рыбаку пальцем в лицо. Второй ворошил что-то на настиле.

Бурилом нахмурился.

— Атаман, — сказал Волк с носа. Голос у него был злой и весёлый, с тем хищным звоном, который появлялся у Волка перед дракой. — Надо бы показать этим красавцам, что на вольной реке рыбаков не доят. А то повадятся, потом не отучишь.

— Щиты не наши, — заметил Бес. — Князя Глеба щиты, но могу и ошибаться.

— Тем более, — Волк оскалился. — Чужие на нашей реке хозяйничают. Непорядок.

Бурилом посмотрел на Волка и перевел взгляд на меня.

— Кормчий. Зайди так, чтобы не ушли.

— Сделаю, Атаман.

Я положил потесь и поймал ветер. Крыло хлопнуло, «Навь» накренилась и пошла наперерез, отрезая лодке дружинников путь к открытой воде.