«Если вы стрельнёте раньше, они поймут, что бьют с высоты, — звучал в голове спокойный голос Кормчего. — Развернутся и полезут на холм. Пятнадцать против сотни в рукопашной — это смерть для вас и конец для нас. Терпи, Бес. Жди горшок».

Бес лежал на мокрой хвое, жевал горечь во рту и терпел.

Рядом тяжело дышали Радимовы лучники. Юсуф лежал неподвижно, но его пальцы на тетиве ходили ходуном. Соседний русич так вцепился в лук, что тот аж поскрипывал. Их тоже трясло от злобы и ожидания крови.

Бес скосил на них глаза и понял: если он сейчас даст слабину — они поплывут. Вспылят, пальнут раньше времени, и тогда вся ватага внизу ляжет. Сегодня он для них — якорь.

Бес закрыл глаза. Вдохнул запах сырой хвои, вытесняя вонь невольничьего загона. Медленно выдохнул. Фантомные кандалы разомкнулись, ярость свернулась в тугой ком.

Он открыл глаза. В них больше не было пламени. Только холодная ярость.

— Слушать сюда, — процедил Бес так тихо, что слова едва шелестели над землей. — Мы сейчас — камни. Нас нет. Кто спустит тетиву до того, как Кормчий кинет огонь, — получит мой болт в затылок. Поняли меня?

Юсуф сглотнул и коротко кивнул. Русич замер.

Бес снова положил палец на рычаг и уставился в темноту лощины. Там, внизу, Кормчий прямо сейчас готовился к высадке, держа в руках жизни полусотни человек. Ярик не дрогнет.

И Бес тоже не дрогнет. Пусть только рванет горшок.

Всё началось резко.

С дальнего края лощины ударил взрыв, и в следующий миг в небо рванулся столб багрового пламени, высветивший верхушки сосен и нижнее брюхо облаков. Грохот пришёл следом, прокатился по низине, ударил в склоны и хлестнул по ушам.

Триста лошадей, секунду назад стоявших в полусне, сорвались разом. Тёмная масса вздрогнула, распалась на сотни тел и хлынула на лагерь, как вода из прорванной плотины. Эта лавина понеслась, сминая шатры, костры и спящих людей.

Очаги разлетелись первыми. Горящие угли градом осыпали сухой войлок, и огонь занялся мгновенно. Выстроенные полукругом телеги вспыхнули, как хворост. Через минуту лощина превратилась в ревущую печь, в которой метались искаженные тени коней и людей.

Бес смотрел в этот ад, не мигая.

Степняки выскакивали из шатров прямо под копыта. Бес видел, как один вынырнул из темноты, попытался выхватить саблю и тут же исчез под конскими тушами — просто стерся, будто его не было. Другой успел отпрыгнуть, но вторая лошадь сбила его с ног, а третья с хрустом прошла прямо по груди.

Вопли стояли такие, что у Беса заломило зубы, но он вслушивался, разделяя крики и треск дерева, потому что ждал звуков со стороны воды. Оттуда, где Ярик.