— Спокойно, Савелий Трофимович, — усмехнулся я. — Всё покажу. Но сначала — разговор.
Я усадил его в кресло, налил чаю и только потом открыл ящик.
Канин ахнул. Потом ещё раз ахнул. Потом перекрестился.
— Это… это… Господи помилуй, да это ж такая сила! — прошептал он, разглядывая «Сердце Купола», которое пульсировало в ящике, заливая комнату мягким голубым светом.
— Не в силе дело, Савелий Трофимович, — сказал я. — Дело в том, кому это продать. И за сколько. И с какими последствиями.
Канин оторвал взгляд от артефактов и посмотрел на меня.
— А что, есть сомнения?
— Есть, — честно признался я. — Эти вещи — не просто украшения. Они могут менять реальность. Могут спасать. Могут убивать. И если они попадут не в те руки…
Я не договорил. Канин понял.
— Значит, надо продавать тем, кто не во зло употребит, — твёрдо сказал он. — Или не продавать вовсе.
— Вот именно. Поэтому я позвал вас и генерала. Вы — мои главные покупатели и, смею надеяться, друзья. Вам первому показываю.
Канин растроганно засопел.
В дверь постучали. Дворецкий доложил о прибытии генерала и я кивнул в ответ. Вошёл генерал Березин, при параде, при орденах. Видимо, с какого-то официального мероприятия сорвался.
— Ну, показывайте, чародей, — прогудел он, пожимая мне руку. — Заинтриговали вы меня.
Я показал.
Генерал смотрел долго. Молча. Потом поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Это оттуда? — кивнул он в сторону, где, по его разумению, находился Купол.
— Оттуда, — не стал скрывать я.
— И что теперь? — спросил он. — Война? Мир? Или что похуже?
— А вот это, ваше превосходительство, мы и должны решить вместе, — ответил я. — Садитесь, господа. Разговор будет долгий.
И мы сели. Свечи горели, чай остывал, артефакты мерцали в открытом ящике, а мы говорили о том, какую цену может иметь сила, полученная оттуда, откуда не ждали.
Они оба не всё знали. «Ключ» и «Шёпот Зоны» я оставил себе.
Глава 20 Разговор
На дворе июнь, жара, а вспотевший и похудевший профессор едва ли не по потолку и стенам носится, периодически этак театрально всплёскивая руками. Понять его можно. Он вчера неожиданный визит саратовского губернатора с изрядной свитой в Петровском пережил.
Те приехали, не предупредив. Видимо, надеялись, что внезапность поможет им составить объективную оценку всей той газетной трескотни, которую, в подражание Гиляю, устроили местные журналисты. Увидели, писаки, как ему пропёрло, и тоже захотели оторвать себе кусок пирога.
— Владимир, ты представляешь, мне даже говорить почти ничего не пришлось! — частил дядюшка в волнении, и как обычно, переходя на «ты», — Они сами могли сравнить, глядя по дороге на крестьянские поля, а потом — на наши! Слушай, а ты ведь и вправду про два урожая не шутил… Ты на колос, на колос только погляди! Как есть ещё полторы — две недели, и можно к уборочной приступать. Пусть не везде, но около сотни десятин* уже почти вызревает. Не дай Бог перестоят и зерно осыпаться начнёт! Я такого не переживу! — без перерыва вещал профессор, иногда, для разнообразия, заламывая пальцы, а не отбивая себе бока.