— Мы оба чужие здесь, — сказал я. — Может быть, мы сможем помочь друг другу?

— «Помочь? — в мыслеобразе промелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты даёшь мне еду. Я даю тебе камни. Это помощь».

— Это торговля, — поправил я. — А я говорю о другом. О том, чтобы понять друг друга. О том, чтобы… дружить.

Новая пауза. И вдруг — волна тепла, не физического, а душевного, омыла меня с головы до ног. В ней не было угрозы, не было холода, не было страха. Только любопытство и… одиночество. Такое же огромное, вселенское одиночество, какое иногда чувствовал я сам.

— «Дружить, — повторила мысль. — Я не знаю этого слова. Но чувство… я знаю это чувство. Ты одинок. Я одинок. Мы оба одиноки».

— Да, — выдохнул я. — Именно так.

— «Что ты хочешь знать?»

Я задумался. Вопросов было столько, что они роились в голове, как пчёлы. Но надо было выбрать самый главный.

— Откуда ты пришёл?

Картинка. Яркая, мгновенная, обжигающая. Я увидел бесконечную тьму космоса, усыпанную звёздами, которые были не такими, как наши. Потом — вихрь, воронка, провал в никуда. И падение. Бесконечное, мучительное падение сквозь слои реальности, сквозь время, сквозь пространство. А потом — удар. И пробуждение здесь, в этом мире, где всё было чужим, враждебным, непонятным.

Я открыл глаза, задыхаясь. По щекам текли слёзы. Я чувствовал его боль, его страх, его отчаяние — так остро, будто это было моё собственное.

— Господи, — прошептал я. — Ты тоже… ты тоже не хотел сюда попадать.

— «Нет. Я хотел домой. Как ты».

Я молчал, переваривая увиденное. Купол был не агрессором, не завоевателем, не монстром. Он был таким же беженцем из иного мира, как и я. Только он был огромным, невероятно огромным, и его падение пробило дыру в реальности, породило Зону, исказило законы природы.

— Твари, — спросил я. — Те, что выходят из тебя. Это тоже ты?

— «Нет. Это… боль. Они — охрана. Они не слушаются, не понимают, не чувствуют. Они просто есть. Как твои руки и ноги, если бы они жили своей жизнью.».

Жуткая аналогия, но я понял. Твари — это его охрана, потерявшая разум.

— Я могу помочь? — спросил я. — Чем-то ещё, кроме муки?

— «Ты уже помогаешь. Ты даёшь мне силу. Мука… она лечит. Медленно, но лечит. Когда я ем её, боль становится меньше. И я могу спать. Ты не представляешь, как давно я не спал без боли. А ещё я её меняю. За это мне дают Силу, которой тут мало».

Я вспомнил бессонные ночи, когда боль утраты, боль потери родного мира не давала мне уснуть. Я знал это чувство. Знал слишком хорошо. И да — этот мир беден на магию.

— Я буду давать тебе больше муки, — пообещал я. — Скоро у меня будет своя мельница. Я смогу кормить тебя каждый день. И, может быть, боль уйдёт совсем.