Икона не сопротивлялась. Наоборот, словно сама потянулась навстречу, как ребёнок, который давно ждал, когда его, наконец, возьмут за руки. От нее исходила ровная, теплая, жизнеутверждающая энергия. Так, обычно, чувствуется вещь, перед которой молились часто и от чистого сердца. В отличие от шкатулки, здесь не было многослойного клубка чужих судеб: один дом, одна хозяйка, несколько десятилетий тихой жизни.

Ощущения этих десятилетий, «прожитых» иконой, пришли мягкими мазками. Комната, залитая дневным светом. Много цветов в горшках на подоконнике и полу. На стене рядом были ещё иконы. Разномастные, но каждая со своей историей.

Обычно, считывая энергию предмета, я видел перед глазами лишь яркие образы. Иногда они были похожи на старые фото, реже на фрагменты видеозаписи. Я мог чувствовать исходившее от вещи настроение. А здесь я даже услышал голос, который принадлежал, вероятно, самой соседке. Не дрожащий старческий, а крепкий, поставленный. Женщина едва слышно что-то напевала. Слов разобрать не мог, но понимал, что это какая-то песенка из ее детства, которая до та греет даме душу.

Алевтина Никитична жила одна. Это ощущалось отчётливо. Не пустотой, а как особым уютом, когда каждый уголок дома переделан для себя. Всегда одна чайная кружка на столике у окна, кресло с пледом, и повернутой к нему лампой, книги. Но женщина не чувствовала себя одинокой. И это очень сильно разнило ее с графиней, которая тоже жила одна, но чувство, что ей не хватает кого-то, чувствовалось достаточно ярко. Ее порой излишнее высокомерие, надменность, сарказм, были отголосками той внутренней пустоты, которая выливалась наружу, разбрызгивались эмоциональным фоном на весь дом. Это не делало ее жизнь несчастной, но пустоту я ощущал отчетливо. Может, поэтому графиня и осталась в этом мире? И моя задача вдохнуть в дом больше жизни, чтобы Татьяна Петровна, наконец, ушла за грань?

Ладно, с этим мы еще разберемся. Раз контакт с предметом вышел таким легким, нужно углубиться в считывание образов. После реставрации это уже не получится. «Вторжение», при котором будет счищаться защитный лаковый слой, может быть убрать часть энергетики и воспоминаний. Намоленность, благодать и Свет никуда не денутся, но «воспоминания» считать получится уже не все. Так что я с интересом продолжил изучение.

Не чтобы это было необходимо. Просто хотел узнать о соседей чуть больше. Тем более было что-то, что меня беспокоило. На фоне такого яркого Света, выделялось одно пятно, до которого мне нужно было добраться.

Я сосредоточился, продвигаясь глубже в считывание энергии дома. И заметил в углу комнаты один цветок в крупном бочкообразном горшке, который стоял на невысокой широкой табуреточке, чтобы быть ближе к свету. Земля в горшке была влажная, но по краям листьев чернели подпалины. А распускающиеся цветки вяли быстрее, чем успевали полностью раскрыться.