Я удивленно нахмурился. Интересно, что так влияет на растение. Принялся осматривать комнату и быстро нашел искомое.

Рядом с горшком стояла небольшая, серебряная пепельница, с тёмным налётом по краям. Она была старой работы, с изящным бортиком и узором, который я пока не мог рассмотреть. Она стояла в серванте среди посуды и выделялась не только по стилю, но и энергетически. И это оказалось то самое темное пятно, которое я искал.

«Попалась…» — подумал я, мысленно потянувшись к предмету.

Духов внутри не было. Ни привидений, ни демонов. Пепельница не была одержимой. Значит, это проклятье, которое сдерживается Светом. Дом был пропитан энергией намоленности и благодати, поэтому единственное, кому оно вредило, был тот самый цветок по соседству.

Проклятие было не очень старым. Я ощущал его, как неприятный привкус железа на языке. В нем сплелись и ярость, и голод, и нечто обреченное, медленно отравившее бы все вокруг, если бы находилось в другом, менее намоленном месте. Но и нейтрализовать проклятье совсем таким образом не выйдет.

— Интересно… — пробормотал я, глядя на икону, отстраняясь от считанных образов.

Соседка, старые вещи, много цветов, много света… и одна серебряная пепельница, которая впитала чью-то злую волю, и теперь медленно травит всё вокруг. Соседка, судя по всему, была уверена, что болезнь цветка обусловлена нехваткой солнца, неправильной влажностью или паразитами. И теперь хозяйка дома пытается ухаживать за растением, добавляя света, проветривая помещение, увлажняя воздух и почву. Но проблема была не в этом. Она находилась в паре сантиметров от цветка.

Надо будет по-соседски зайти к Алевтине Никитичне с визитом после завершения реставрации. Сдать работу, похвалить цветы, поблагодарить за доверие. Может даже, напроситься на чай, чтобы увидеть эту серебряную пепельницу. И попытаться осторожно узнать, откуда она у нее. Не верится, что кто-то мог подарить ее со злым умыслом.

С этими мыслями я провел рукой над поверхностью иконы, активируя плетение очистки. На первом курсе нам рассказывали обо всех тонкостях реставрационного дела. О растворителях, правильных пропорциях в очищающих смесях, и только после того, как мы освоили техническую сторону процесса, нам было позволено изучить очищающие плетения, которые делают все то же самое, только без едко пахнущих составов.

Помню, как мы все поначалу возмущались. К чему проходить через простую физическую очистку, если можно сразу приступить к более экологичному и гуманному, по отношению к самим реставраторам, методам работы с застаревшим лаком? Но потом, когда дело дошло до плетений, мы все осознали. Даже со знанием процесса «изнутри», случались серьезные проколы.