Мария открыла калитку, пропуская меня вперед:

— Прошу.

— Спасибо.

Я вошел на придомовый участок, не слишком большой, чтобы требовал много контроля, но и не крохотный, есть где развернуться, если придется что-то выпиливать, но не захочется разводить дома пыль. Магические плетения по захвату мусора срабатывали хорошо, но работа с крупными объектами требовала много энергии и концентрации, что сильно выматывало. Я же придерживался мнения, что работа должна быть в удовольствие.

Мы поднялись на крыльцо, где под навесом располагался летний столик и несколько плетёных кресел. В противоположном углу стояла застеленная клетчатым пледом уютная угловая скамейка с мягкими сиденьями. Мария остановилась у двери:

— Не знаю, понравится ли вам здесь, — сказала она, приоткрывая дверь, — но я была бы рада, если бы у этого прекрасного дома был такой постоялец. Этому месту нужен присмотр человека с творческой душой.

— Почему? — уточнил я, остановившись на пороге.

Мария на мгновение задержалась.

— Не знаю… Наверное, потому что дома, как и люди, — ответила она, глядя куда-то вглубь прихожей. — Этот дом… Он долго ждал того, кто сможет его оживить. Смахнуть пыль, привнести жизни, добавить немного творческой искорки, и дом засияет, поверьте мне!

Она немного помолчала, словно что-то вспоминая, а затем произнесла:

— Идемте, я все вам покажу.

Шагнула в дом, и я последовал за ней.

— Входите, Алексей, — продолжила Мария. — Надеюсь, вам понравится. На втором этаже обжитой чердак, почти полноценный второй этаж. Там была спальня графини, небольшая уборная, в конце коридора есть комната, в которой не успели завершить ремонт. Есть еще комната для чтения. Вы можете сделать из нее кабинет. Там уютно.

— Там основная коллекция книг графини? — полюбопытствовал я.

— Да! Между прочим, сохранилась целиком. И она наверняка вас впечатлит.

— И ее никто не забрал? — удивился я.

— У Татьяны Петровны не было детей. Наверное, поэтому она завещала дом отцу Александра Анатольевича, который сейчас…

— Декан кафедры церковных искусств, — кивнул я.

— Именно. Анатолий Федорович, упокой Творец его душу, был не в ладах с покойной графиней, — почти шепотом произнесла Мария.

— Почему же она завещала ему дом? — удивился я.

— Татьяна Петровна очень любила его сына. Так что формально дом получил его отец, но с прицелом, что когда-нибудь им станет владеть Александр Анатольевич. Ну вот, так и случилось. Только жить в нем будете вы.

— Почему же он сюда не переехал?

Мария повернулась ко мне и хитро прищурилась. Быстро осмотрелась по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас. А затем понизив голос, прошептала: