— Александру Анатольевичу в этом доме батюшка жить запретил. Взял с него зарок перед смертью. Да и супруге его этот дом не по душе пришелся.

Я покачал головой:

— Какая интересная история у этого особняка.

Мария кивнула:

— Да. Тридцать лет здесь никто не жил. И вот теперь, когда Александр Анатольевич вступил в наследство, то внес его в реестр, под сдачу выпускникам. И почти сразу зарезервировал его под вас, но если не захотите здесь останавливаться, его рассмотрят другие выпускники. Продавать дом нет желания, восстанавливать и сдавать — тоже. Так что осматривайтесь!

— А могу я поинтересоваться, чем заслужил такой теплый прием? — спросил я, проходя из прихожей в гостиную.

Комната была просторной, с высокими потолками. Три больших, выходящих в сад окна, пропускали достаточно света даже сквозь плотные шторы. Напротив располагался диван и пара кресел, рядом стоя журнальный столик из темного дерева. Вдоль правой стены стояло старинное фортепиано, накрытое чехлом, рядом с ним камин с мраморной облицовкой. А стену напротив занимали два книжных шкафа.

Мебель была скрыта под пленкой, отчего комната казалась немного призрачной, словно застывшей во времени.

— Ой, да что вы? — засмущалась Мария. — Александр Анатольевич был очень дружен с вашей семьей. До самого кончины вашего батюшки.

— С чего вы взяли? — удивился я.

— Да он несколько раз фото вашей семьи мне показывал, — пояснила хозяйка особняка. — Вы там совсем маленький, лет пять, не больше.

Она продолжала радостно рассказывать о том, какой декан молодец, как он обрадовался, когда увидел меня в списках выпускников с назначением на работу. Что он уточнил детали, убедился и тут же дал распоряжение проверить дом. Сказал, что настало время оживить здесь все, и лучше вас для этого не найти.

— Не хочу показаться невежливым, — аккуратно начал я, — но, мне кажется, мы с Александром Анатольевичем никогда не встречались. Разве что в детстве…

— Главное, что он вас помнит, — махнула рукой Мария, — Хотя он вас крохой еще видел.

— Я скорее о том, что мне неловко и непонятно, чем я заслужил такую благосклонность.

Хозяйка замялась:

— Ну, так… семью-то вашу он хорошо знает. Да и все лучше же, когда не чужой человек домом распоряжается.

Она замерла, а затем быстро произнесла:

— Ой, заболтала я вас, осматривайтесь!

Она подняла пленку, показывая мне обивку дивана, и продолжила:

— Вот, смотрите, все в отличном состоянии, мебель почти идеальная. Татьяна Петровна была аккуратной.

Я нахмурился. Потому что почувствовал: вещи несли след энергии бывшей владелицы. Строгость, аккуратность, бережность и даже заботу. Хозяйка особняка явно любила свое гнездышко, это чувствовалось.