— Добро пожаловать на борт, товарищ Леманский. Мы готовы к взлету.
— Закрывайте люк.
Салон Ту-104 пах новым пластиком, кожей и авиационным керосином. Запах скорости. Запах отрыва.
Архитектор опустился в кресло первого салона. Он был здесь один. Остальная команда сидела сзади, за перегородкой.
Он достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой.
Иллюминатор был черным зеркалом.
Двигатели взвыли, переходя на форсаж. Самолет дрогнул, сдерживаемый тормозами, словно гончая на поводке, а затем рванулся вперед.
Разбег. Вдавливание в кресло. Огни взлетной полосы слились в сплошную линию.
Толчок. Земля ушла вниз.
Прощай, стабильность. Прощай, уютный, контролируемый мир.
Впереди была Атлантика. Холодная, серая, бесконечная. А за ней — Город Желтого Дьявола, который предстояло перекрасить в красный цвет.
Архитектор закрыл глаза. В голове, как на телетайпной ленте, бежали задачи.
1. Аренда помещения на Пятой авеню.
2. Вербовка лидеров мнений.
3. Организация премьеры «Ермака».
Но сквозь этот список пробивалась одна, несанкционированная мысль. Образ женщины в сером платье, прижимающей к груди папку с рисунком углем.
*«Я вернусь»,* — подумал он. — *«Но я вернусь победителем. Или не вернусь вовсе».*
Самолет пробил облачность. В иллюминаторе вспыхнули звезды — яркие, колючие, равнодушные. Такие же, как он сам.
— Курс на Запад, — прошептал он. — Начинаем экспансию.
Глава 4
Серебряная игла Ту-104 прошила низкую облачность над Атлантикой, оставив позади серую муть океана. Внизу, сквозь разрывы в тучах, открылась геометрия иного мира.
Это была не Москва с её радиально-кольцевой логикой, похожей на срез векового дерева. Это была микросхема. Жесткая, прямоугольная сетка улиц, расчерченная безумным инженером, не знающим жалости. Нью-Йорк. Город Желтого Дьявола, как писали в советских хрестоматиях. Город, который Архитектор собирался перепрошить.
Турбины сменили тон с пронзительного свиста на низкий гул. Выпуск закрылков. Самолет, опередивший свое время на десятилетие, заходил на посадку в аэропорту Айдлуайлд.
Для американских диспетчеров этот советский лайнер был НЛО. Пока их «Constellation» и «DC-7» тряслись пропеллерами, сжигая тонны бензина, русские прилетели на чистой реактивной тяге.
Касание. Бетонная полоса, мокрая от ноябрьского дождя, приняла шасси мягко.
В иллюминаторе мелькали ангары, заправочные машины, хвосты самолетов «Pan Am» и «TWA». Все это казалось декорациями из старого кино, которое Леманский смотрел в своей «будущей» памяти. Но теперь он был внутри пленки.
Подали трап.
Архитектор поднялся с кресла. Поправил манжеты сорочки. Взгляд в зеркало в туалетной комнате: идеальный узел галстука, ни тени усталости после десятичасового перелета. Функция готова к работе.