УЛИЦА
(Мнения простых людей)
Опрос на Таймс-сквер:
Домохозяйка (40 лет):
— Я выкинула телевизор. Муж ругался, но я сказала: «Боб, я не хочу, чтобы наши дети стали коммунистами или… кем там… зомби». Теперь мы читаем книги. Это скучно, но спокойно.
Студент (20 лет, в свитере «Тайга»):
— Леманский крут, чувак. Он взломал систему. Он показал, что «Американская мечта» — это галлюцинация. Мы с парнями хотим работать у него. Говорят, он набирает команду для какого-то безумного проекта.
Рабочий (50 лет):
— Мне плевать на 25-й кадр. Но я купил их стиралку. Знаешь почему? Она не ломается. И когда она работает, она звучит как… как танк. Надежно. В этом мире, сынок, все из пластика и лжи. А русский делает вещи из железа.
(Телетайпная лента AP)
СРОЧНО. МОЛНИЯ.
ВАШИНГТОН.
ИСТОЧНИКИ В ГОСДЕПАРТАМЕНТЕ СООБЩАЮТ О ЗАМОРОЗКЕ СЧЕТОВ КБ «БУДУЩЕЕ».
ОДНОВРЕМЕННО ПОСТУПИЛА ИНФОРМАЦИЯ О ТОМ, ЧТО ВЛАДИМИР ЛЕМАНСКИЙ НЕ ПОКИНУЛ СТРАНУ В УСТАНОВЛЕННЫЙ СРОК.
ЭКСПЕРТЫ ПРЕДРЕКАЮТ БАНКРОТСТВО КОМПАНИИ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ.
ОЖИДАЕТСЯ ЗАЯВЛЕНИЕ ЛЕМАНСКОГО.
АМЕРИКА ЗАМЕРЛА.
Глава 14
Утро после суда выдалось серым, как тюремная роба.
Магазин на Пятой авеню напоминал склеп, в который вандалы принесли мусор. Электричества не было. ЦРУ держало слово: рубильник вырубили на подстанции, сославшись на «аварию». В огромном зале царил холодный полумрак, пахнущий застоявшимся табаком и безнадежностью.
Спутник под потолком висел мертвым грузом. Его антенны больше не ловили сигналы будущего, они указывали на грязный пол, усыпанный осколками стекла и конфетти вчерашней битвы.
Владимир Леманский сидел на ящике из-под телевизоров.
Перед ним, на перевернутой бочке, горела керосиновая лампа. Желтый язычок пламени выхватывал из темноты лица остатков «армии».
Роберт Стерлинг. Бледный, небритый, с красными от бессонницы глазами. Он сжимал телефонную трубку, хотя линия была мертва уже три часа.
Кирк Дуглас. Вчерашний триумфатор, сегодня он выглядел как боксер после двенадцатого раунда. Смокинг помят, бабочка потеряна.
Орсон Уэллс спал в углу на горе портьер, укрывшись собственным пиджаком, и храпел так, что дрожали остатки витрин.
— Это конец, Володя, — голос Стерлинга звучал глухо, как из бочки. — Счета заморожены. Только что прислали курьера из банка. Они требуют погашения кредитной линии в течение двадцати четырех часов. Полмиллиона.
Поставщики стекла разорвали контракт. Электрики не едут. Даже уборщики разбежались. Нам нечем платить зарплату.
Мы банкроты.
— Мы не банкроты, — Леманский смотрел на пламя. — Мы в осаде.
— Какая разница⁈ — Стерлинг вскочил, опрокинув стул. — Нас задушат голодом! Через два дня здесь будут приставы. Они опишут имущество. Заберут «Вятки», заберут часы, заберут твои чертовы костюмы! А нас вышвырнут на улицу как бродяг!