шепотом: — Видел, как ты стреляешь, поэтому даже ствол в сторону избушки не направляй, иначе будешь у меня с одной лопаткой гулять по лесу. По сравнению с Кентом я, конечно, был тем еще мазилой, а чего он хотел? Сам бы хоть раз дал урок. Мы только и делаем, что убегаем, причем иногда мне приходится отдуваться за двоих. Научишься тут меткости, когда руки дрожат от переноса тяжестей. А ведь наставник даже не поблагодарил за то, что я его волок столько времени. Может мне не стоило спешить с выбором учителя? Хотя, его зачетный подарок в виде пояса гораздо весомее обычного «спасибо». Напавшие на отряд Митяя бандиты расположились в лесной хижине. Двухэтажный бревенчатый домик стоял на полянке метрах в трехстах от меня и едва просматривался за зонтичными деревьями. Кент собирался первым проникнуть внутрь и оттуда подать сигнал к началу операции. Он же указал каждому бойцу его позицию. Мне досталось, считай, «стоять на шухере». Чтобы не искушать себя, снова привел наган во взрывоопасное состояние и засунул в кожаный карман пояса. Извлек из чехла лопатку, чтобы чем-то занять руки, которые так и тянулись к огнестрелу. «Что за несправедливость? Даже раненых взяли на дело, а меня…» Не скажу, что рвался в бой, но недоверие наставника слегка задело. За время совместного похода я почти ничему у него не научился, разве что стал издавать при ходьбе по лесу немного меньше шума. Такими темпами до десятой ступени добираться придется долго. Кент даже не дал возможности расспросить о той жабе и древовиде. «Ладно, пока он подкрадывается к логову паразитов, попробую выяснить в глоссарии о недавних пришельцах». Удивился, почти сразу отыскав обоих. Оказалось, эта парочка часто действует сообща, вступая в некий временный симбиоз. Древовид маскирует более опасного хищника, а тот при удачной охоте делится добычей. Жабоид, как его здесь обозвали, представлял серьезную угрозу для любого противника. Толстая кожа спасала тварь от пуль, а длинный хвост и вытянутый язык с зубастыми пастями на концах за счет яда на зубах позволяли обездвижить противника, рискнувшего приблизиться ближе, чем на пять метров. Было у лягушки-переростка и другое опасное оружие: она могла прыгнуть прямо на цель и своим весом покалечить жертву. Стало понятно, почему Кент приближался к жабоиду в раскачку. Человек ждал, когда хищник откроет ротик, выпустив из него оба смертоносных отростка, и лишь потом начал стрелять. Кент наверняка был одним из лучших стрелков. Он перебил и язык, и хвост, а потом пустил пулю в нёбо