Начался и кончился июнь, за ним прошёл июль 1941-го года. Польша торговалась с Европейским Союзом. А джентльмены и леди переводили деньги на счета немецких фирм. Много денег. Не представляли себе эти люди войны Европейского Союза с Британией. И руководство до поры не просвещало даже разведку…

Всё ж равно в нужный час все исполнили приказы. Закончился август, и 1-го сентября 1941-го года побледневший Сергей Жучирин, как никогда ранее, слушал в такси радиопередачу. Он как раз поехал на конспиративную встречу, где многие достойные джентльмены и леди спросят его, чем он собирается всё возвращать…

Херр Крейц читал утреннюю газету, пил кофе и представлял, как ещё ночью арестовали Дика Мёрфи и других британцев. Сейчас они корчатся на первых допросах, а боярин Пермяков тепло вспоминает младшего брата.

Даже родители их не различали, и такие непохожие внутренне! Малой Митя ко всякому делу подходит основательнее, вот и родился на полчаса позже. Боярином стал Андрей, зато Митя, как и должно случиться, управляет хозяйством.

Серьёзного, честного Митяя такому шебутному братцу непросто было понять в молодости. Младший любил повторять поговорку, что нужно долго трудиться на репутацию, чтоб она когда-нибудь принесла отдачу. Для молодого Андрея поговорка оставалась словами.

Правда, и сейчас для повзрослевшего и умудрённого Андрея «слишком долго» тупо не по карману. Он сам у себя покупал и себе же продавал дороже, а разница шла в Британию. Пока чуть всё не спустил, а то ж Москва сильно урезала финансирование.

Зато англичане стали ему доверять.

«На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош»…

Ещё леди и джентльмены не верили в войну с Европой. И они скрежещут зубами на допросах или елозят напильником по зубкам господина Жучирина — так и надо предателю. А их деньги в товарах под строгим надзором Мити, ну и себе оставил на развод. Теперь нужно посмотреть, кто в Европе не верит в войну с Гардарикой.

* * *

Только не нужно думать, что все англичане не представляли себе войну с Европой. Большинству их абсолютно на всё наплевать, они просто выполняли приказы. А у меньшинства, у тех, кто приказы отдаёт, просто такая природа.

В Европе перевели их любимые слова так: «Прав тот, кто стреляет первым».

Это слишком длинно для англичан, они говорят: «Прав первый выстрел».

У нас много позже джентльмены придумали «право первого выстрела», типа оно есть только у джентльменов. Коли ты джентльмен, можно стрелять первым — всё равно джентльмены хорошие. Они не учитывают появление не джентльменов, кто согласен быть плохими.