* * *

А я тем временем получил права. С первого раза, вот. Все со мной поехали и очень за меня переживали, особенно Миланья. Катя держала Свету и иногда показывала ей папу. Вечером в честь такого дела устроили торжественный ужин. Ну и мой День Рождения заодно отпраздновали.

В виде десерта ели большой торт с восемнадцатью свечками. Их по традиции сначала зажгли, а потом попросили задуть. Тут я больше старался не сдуть крем с тортика, не хотелось пугать Свету у мамы на ручках, потому дул очень осторожно.

За тортом завязалась общая беседа. Говорили в основном о войне, когда Гардарика в неё влезет, и кто, что будет делать. Большинство сходилось на том, что добрые европейцы не позволят Гардарике посидеть спокойно, сами обязательно на нас попрут. У них, бедных, перезрел восточный вопрос.

Воздержались двое — Миланья вздыхала, крестилась и повторяла, что всё в руках божьих, а Светка ещё не умела говорить, только таращилась на всех и что-то своё восклицала.

А кто и куда отправится, для меня решается проще всего. Я человек военный, мне думать не положено. Пусть вон командование думает, мне следует всего лишь исполнить его приказ.

Авдей и Мухаммед сказали, что на время войны военным боярам охрана не положена, и охранники тоже военнообязанные, хотя и в армии не служили. Но война ведь ожидается всеобщей, все мужики пойдут рано или поздно. Вот воины-рыси тоже выполнят приказ, просто надеются, что отдавать его будут всему тотемному клану.

Клава с Надей поведали, что военнообязанными не считаются, и они уже получили приказ клана быть вместе с Катей. Катерина же на это ответила, что их со Светой дело папу ждать, а она и в Москве найдёт службу.

Я пристально на неё смотрел, когда она говорила. Мне невозможно соврать, и Катя говорила правду…

Она мне ласково улыбнулась, и я смущённо отвёл глаза. Для перемены темы… ну, раз всё равно говорим о Европе! Вот спросил, как дела с амулетом в виде черепа, а то давно его Катя забрала, и ни ответа, ни привета.

Катерина посмотрела ещё ласковей и сказала:

— Да просто не хотела говорить. Права я, плохая это штучка. Священники забрали от греха.

Посидели, короче, за столом, а так почти и вспомнить нечего. Тренировки и учёба уже, наверное, всем надоели, вспоминать близость с Катей неприлично. Пролетели последние деньки каникул, и мы поехали в Корпус.

Водителю пока дал свою сумку, пересадил его на заднее сиденье и рулил самостоятельно. Смешной парень смутился. С одной стороны он не может вот так запросто лишаться рабочего места и никак моё вождение не комментировать, а с другой я всё-таки боярин.