Когда вернулись за столик, солянка остыла. Однако не успела Катюша съесть и трёх ложек, нарисовался Костя и напомнил про обещание. Бедная Катя ушла вальсировать с молодым придурком Костей.

Я спокойно хлебал клубную солянку и думал, что без учёта простых человеческих потребностей юноше долго ещё ничего не светит. А то даже и потом будет не понимать, почему от него, такого хорошего, удрала жена.

Танец закончился. Очень довольный Костя привёл ещё более довольную Катерину. Едва он отошёл, она запустила в солянку ложку, и всем стало ясно, что девушку лучше пока не отвлекать.

Тем временем Всеволод со старшим сыном начали обходить столики. Оставили младшего с мамой, вот мальчишке обидно. А сами с большинством на ходу обменивались репликами, к некоторым присаживались и о чём-то болтали по нескольку минут.

Я примерно прикинул их траекторию и решил, что точно успеваю. Катя уже пила ситро, и я смело её пригласил. Она согласилась, мы прошли на площадку для танцев. Как же здорово вальсировать у всех на виду с такой девочкой! И весь мир знает, что она твоя жена!

Но кончилась композиция, и я повёл Катю обратно. Присели за столик и отпили газировки, как подошли Всеволод с Ваней.

— Привет ещё раз, — сказал князь. — Вы позволите?

— Конечно, — сказал я.

Они уселись, я снова поздравил Ваню, а тот сказал, что мы красиво танцевали, особенно Катя.

— Вчера Артём говорил про покушение, — проговорил Всеволод. — Я до сих пор волнуюсь. Как это произошло?

— Всё случилось у меня на глазах! — поведала Катя. — Я и подружки всегда смотрим, когда он приезжает из Корпуса…

Она рассказала захватывающую историю со стрельбой, беготнёй и минами. Князь и Ваня внимательно слушали Катерину. Иван несколько удивлённо на меня взглянул, а Всеволод проговорил:

— Это просто кошмар, что в центре Москвы среди дня! Я даже чувствую себя виноватым, что такое стало возможным. И знаете, некоторые люди спрашивают себя, почему же я это допустил…

— Но ты ж не всесилен, — сказал я добродушно.

— Вот ты это понимаешь, а остальные… — князь махнул ладонью. — Впрочем, сам виноват. После моих неуклюжих заявлений все считают меня главным миролюбцем.

— А разве это не так? — простовато улыбнулась Катя.

— Так, — грустно согласился Всеволод. — Худой мир лучше доброй ссоры, — его улыбка резко похолодела. — Потому в моей дружине полтысячи высотных бомбовозов. А служат мне московские беры и вепри.

Я выразительно посмотрел на Ваню, и тот спокойно сказал:

— Наш тотемный бонус — мы в трансе делаем людей очень смелыми. Это нужно для стрелков бомбовозов.