— А вепри? — уточнила Катя.

— Охрана аэродромов, — ответил князь. — Их боярин Фомин мой друг.

Я одобрительно улыбнулся.

— Теперь ты спрашиваешь себя, зачем Князь Москвы всё это рассказывает юному сироте, — снова подобрел Всеволод. — Тебе я скажу, что твой отец был моим другом, я перед тобой виноват. Прости, если сможешь…

Он поник головой, я бесстрастно ждал продолжения.

— А всем прочим достаточно, что ты принял моё приглашение, и что я с тобой о чём-то говорю, — лукаво улыбнулся князь.

— Тебе трудно понять, как любить отца и не соглашаться ни в чём, — глухо проговорил Ваня. — Но ты тотемный воин-рысь поймёшь воина-бера. Я всегда говорил папе, что война неизбежна…

— И почти убедил, — добродушно прервал его Всеволод. — Я всё более допускаю её возможность. Так вот, если на нас нападут, моих бомбовозов мало, и они недостаточно скоростные, летают не так высоко и далеко. Я с друзьями уже оплатил разработку новых машин и переделку предприятий. С нового для Европы года начнём выпуск. Однако, на это уйдут почти все наши средства. Что значат бомбовозы без запаса бомб?

— Коли Совет включит в список, можно заняться, — умненько вставила Катя.

— Для меня точно не включит бомбы крупных калибров. И я просто не могу сказать княжествам, что у меня их мало, — проговорил ей князь. — Только если подключится правильная общественность… — он повернулся ко мне. — Вступишься за плохого князя?

— Кстати, к вопросу о цветных металлах, — сказала Катя мне со значением.

А Ваня смотрел мне в глаза и ждал ответа. Я так же спокойно кивнул. Будут берам бомбы большого калибра, и наплевать, кто, что подумает.

— Только тут нужно постепенно, — виновато проговорила Катерина. — Нельзя просто сказать публике, что… э… кто-то отныне хороший. Примерно, месяц уйдёт…

— Мой человек свяжется с твоими секретарями, — сказал я. — Готовиться к производству начнём немедленно, — я улыбнулся Кате. — Как раз с общественностью поработаете.

Катерина печально вздохнула — сроки назначены, принято необратимое решение. А Иван вдруг заговорил разгорячено:

— Только бомбы сбрасывать тупо на города — это же глупость! У нас думают уже некоторые над управляемыми или планирующими бомбами, но папа обзывает их утопистами. А у тебя уже рации, тренажёры, всякие автоматы. Поговори со своими умниками, а?

Всеволод иронически вздохнул и поднял очи к потолку с позолоченной лепниной. Я серьёзно воззрился на Катю, та нехотя молвила:

— Подумаем…

* * *

Мари очень ценила внутренний мир Дитриха! Он ходил задумчивый и мрачный, оживал лишь во время близости с Мари и даже читал в перерывах стихи. Она хотела ему помочь, пыталась понять, но только больше его не понимала и выше ценила внутренний мир Дитриха.