– Проводите Деверику в мою комнату, – приказал Крум дворецкому, который к этому моменту уже сполз с банкетки и пытался делать вид, что все происходящее – в порядке вещей.

В его комнату. Я скрипнула зубами. Верно, жена же. Ладно. Если что – у меня есть Лещ. Им я и дам муженьку по голове, если позволит себе лишнее. Тем более он уже видел, как я замахиваюсь, и реакция у него была вполне адекватная.

Дворецкий проводил меня на второй этаж. Шел молча, только бакенбарды подрагивали. Остановился перед дубовой дверью с латунной ручкой. Отворил. Посторонился, пропуская меня внутрь.

– Ежели что понадобится – звоните в звонок у кровати, – пробормотал он и ретировался.

Я вошла. И присвистнула. Без звука, но от души.

Комната Крума была… бунтарской. По-другому не скажешь. Широкая двуспальная кровать со скомканным и сбившимся в ногах покрывалом. На стенах – афиши каких-то музыкальных групп, названий которых я прочесть не могла, но, судя по черепам, гитарам и молниям, ничего благостного.

Письменный стол был завален бумагами, огрызками карандашей и странными штуковинами – не то деталями от каретного мотора, не то частями какого-то магического устройства. Рядом стоял глобус. Не обычный – звездного неба. Я покрутила его пальцем. Созвездия замерцали. Красиво.

У стены притулился диван. Небольшой, но пригодный для сна. Ага, на него-то Крум и отправится.

Я пристроила на прикроватный столик ведерко с Лещом. Тот немедленно высунул морду, оценил обстановку и ушел на дно. И тут я заметила газетную вырезку. В рамочке. На стене над столом – на самом почетном месте.

На первой полосе красовались два портрета. Рядышком. Один – Крум. Собственной персоной, только помоложе. Второй – суровая молодая дева с русой косой, голубыми глазищами и таким выражением лица, будто она прямо сейчас готова арестовать половину королевства.

Дверь за спиной скрипнула. Я обернулась.

Крум. Прикрыл дверь, прислонился к косяку. Вид у него был довольный – как у кота, объевшегося сметаны.

– Там написано: «Герои, спасшие город! Магистр полиции и сын советника разоблачили похитителя девственниц», – доложил с гордостью. – Вырезка трехлетней давности.

Ого. Дело вправду было серьезное. И магистр полиции не какой-нибудь старый хрыч в мантии, а молодая девица. Интересно, где она сейчас?

– Все отлично, – он потер ладони, – правильный эффект на отца произведен. Теперь после нашего развода не будет больше приставать ко мне с женитьбой.

Укололо. Прямо вот так – в груди. Уже и на развод сторговался. Я, конечно, сама этого хотела. То есть хочу. Но можно же как-то… помягче?