Ну ясно, он и маленьким был невыносим. Семь лет – возраст, когда уже вовсю проявляется характер. Могу себе представить, что вытворял. Хотя нет, не могу. Банально не хватит фантазии.

За розарием раскинулась оранжерея с диковинными растениями: мясистые листья, причудливые соцветия. Я непонимающе нахмурилась, и Крум это заметил.

– Суккуленты из южных пустынь. Запасают воду внутри себя, могут месяц жить без полива. А вот монстера, – он указал на растение с огромными резными листьями, – из тропиков. У нас в оранжерее таких еще десятка два.

Водил меня от растения к растению и каждое называл, описывал, откуда оно и чем примечательно. У нас в море такого не росло. Там вообще все иначе: водоросли, кораллы, актинии. А у людей совсем другой мир.

Я поймала себя на мысли, что Крум понимает меня без слов. Я молчу, а у нас диалог. Удивительное дело! Ни с кем такого не было. Со Стояном вообще ничего не было, кроме желания треснуть его лампой, что я и проделала.

– А тут у нас…

Я шагнула вперед, и сапог с хлюпаньем ушел в лужу. Поливочный аппарат, чтоб его. Рядом шипел шланг, и с газона натекла вода.

Бац! Промочила ноги. Материализовался хвост, и я, потеряв равновесие, рухнула на газон.

– Чтоб тебя! – вырвалось у меня вкупе с парочкой крепких выражений. Голос-то прорезался.

Крум подхватил меня на руки.

– Вот так лексикон, – восхитился он.

– У портовых грузчиков подслушала…

– Не ушиблась?

– Нормально все. У меня противоударный хвост.

Для убедительности я им дернула – и тот чуть не отвесил Круму оплеуху.

– Может, ударный?

– Продолжишь ехидничать – так и будет.

Я покосилась на дом. Окна были темные, только в одном горел свет – в кабинете Горазда, кажется. Но сюда, в глубину сада, никто не смотрел.

– Ой, как бы нас тут не увидели, – пробормотала я.

– Ну увидят – и ладно.

Это он меня так не стесняется? Или хочет окончательно добить папочку?

Крум подобрал мои сапоги и понес меня куда-то в сторону. Через несколько шагов в темноте проступил садовый домик – небольшой, деревянный, с трубой и кружевными занавесками. Крум толкнул дверь плечом, вошел и усадил меня в плетеное кресло с мягкими подушками. Исчез в глубине домика и вернулся с полным воды тазиком. Водрузив его на пол, аккуратно пристроил туда мой хвост.

– Зачем? – изумилась я с непривычной для себя хрипотцой. – Пока хвост мокрый, у меня не будет ног.

– И дара речи тоже.

Оу, хочет поговорить. Для этого нужен мой голос. А для голоса нужен хвост. Логично.

Крум растопил камин. Затрещало пламя, отбрасывая теплые отсветы на деревянные стены. Он сел в соседнее кресло и вытянул ноги к огню.