Вечером оделся в спортивку и кожанку, привычно взял пистолет и финку и поехал на дело. Добрался до конечной точки быстро. Райончик по виду, конечно, тот ещё — из разрытых траншей с дырявыми трубами отопления идёт пар, на остановках, уронив голову на плечо, сидят торчки в грязных куртках и рваных чунях, толпами ходят подростки в поисках приключений, во дворах мигранты играют в нарды на столах, расположившись толпой вокруг них. Тут же, во дворах, горят костры, на казанах варят плов, шурпу. «Тут тачку на пять минут хрен оставишь, гетто какое-то», — мрачно подумал Жека. Была это, опять же, территория Евсея, которому на порядок плевать, лишь бы наркоторговцы бабло заносили.

Во двор заезжать не стал — оставил тачку на дороге перед пятым домом, вдруг придётся быстро подрываться. Дом четырёхэтажный, старый, сталинской постройки, но уже без излишеств. Квартира номер 4 находилась на втором этаже, и, кажется, в ней горел свет. Жека вышел из машины, огляделся и пошёл к входу во двор.

Не успел зайти в проход между домами, как услышал в темноте какие-то недобрые звуки — здесь кого-то били.

— А-а-а! Помогите! — кричал пожилой мужик в куртке и кепке, которого метелили двое лысых парней в спортивных костюмах, по виду совсем зелёных, лет пятнадцати — шестнадцати. На земле лежал портфель. Похоже, интеллигент, учитель или врач попал под раздачу. Кто ж ходит по вечерам в таком районе… Но люди жили… Им приходилось ходить тут в любое время суток.

— А ну молчи, сука! — крикнул один, и тут увидел Жеку. — Ты кто такой, чертила? Вали…

Не успел он сказать, куда надо валить, как Жека походя ткнул подростка в бороду, и с одного удара вырубил его. Парень как мешок с говном упал плашмя в грязь размотанного машинами газона. Второго парня, метелившего деда, подсёк, и когда тот свалился, утихомирил ударом ребра ладони в шею, в трахею. Потом добавил в висок. Затих и этот. Жека перешагнул через два тела и пошёл дальше. Скрючившийся дед остался стоять, прижавшись к стенке дома. Жека уложил гопников походя, почти не останавливаясь. А мог ведь и финкой поработать! Не то, что хотел спасти деда, а просто они перегородили ему дорогу, а задерживаться не хотелось.

В подъезде была выломана дверь и висела на одной петле. Внутри отчётливо пахло ссаниной и говном. На первом этаже лампочка была сворована и не горела. На втором этаже догадливые жильцы замазали её масляной краской, уберегая таким образом от кражи. Горело хоть и тускло, но такая порченая лампа никому была не нужна. Жека поднялся на площадку второго этажа и огляделся. Казалось странным, но, несмотря на всю разруху и неприбранность этого места, здесь всё-таки жили люди. Не мафия, не крутые, не блатные — обычные люди, которые волей судьбы оказались здесь. Со стариками, с детьми, которые вынуждены были каждодневно продираться домой через этот мрак. Хороший район во времена застойного СССР, в перестроечное время скатился в полную жопу. Но люди жили — выбраться куда-то не было ни возможности, ни денег…