Жека поставил машину напротив входа, где было свободное место, и поднялся по ступенькам в ресторан. В фойе встретил швейцар в фирменном сюртуке с гербами Петербургского адмиралтейства на острых лацканах, поклонился и показал рукой в белой перчатке на гардероб и комнату, где можно помыть руки. Жека кивнул в ответ и пошёл раздеваться, потом с портфелем в руке направился в обеденный зал.

Здесь как всегда. Много народа, много разговоров, стоит запах аппетитной еды и звучит негромкая музыка. Метрдотель, одетый так же, как швейцар, с поклоном встретил и проводил за свободный столик. Тут же подошел официант с меню. Жека уже знал, что закажет. Люля-кебаб, шашлык и салат из свежих овощей. Сейчас, когда заработали подсобные предприятия комбината, уже не казалось удивительным, что в апреле можно заказать салат из свежих огурцов, помидоров и зелёного лука.

Выпивку покупать не стал — был за рулём, да и зачем, если дома полный шкаф бухла — пей, не хочу. Поэтому не торопясь пообедал, наслаждаясь вкусной едой, расплатился, сунул официанту на чай, и собрался уходить, как вдруг в обеденный зал вошли двое абреков в кожанках и спортивных штанах. Остановились у входа и громко спросили:

— Эй, там белий дивятька чей стоить?

— Ну мой белий девятка, — ответил Жека. — И чё?

— А ты чо грубишь, чорт пазорни? — спросил один из абреков, низкорослый хрен с бородкой на плоском лице. — Ти знаишь чтьо там Мага с ринка место?

— Не знаю, — ответил Жека. — И чо? Щас уеду.

Однако, просто так, похоже, уехать не получится. Горцы были настроены весьма агрессивно и всё доколупывались, чтоб Жека вышел поговорить.

— Ну пошли, побазарим… — пожал плечами Жека, взял портфель, накинул пальто на руку и пошёл вслед за горцами.

На улице стоял ещё один абрек. И «семисотая» «Ауди», перегородившая проезд. По ходу, тут их забитое место было, и все об этом знали, держали его пустым. Не знал только Жека — сунулся на первое попавшееся.

— Ти чо чорт пазорни на таком машине ездишь да? — с пренебрежением спросил горец, глядя на Жекину девятку. — Ти что крутой да? Ти накаво наехаль? Ти чо место заняль? На тебе! Тьфу!

Горец харкнул Жеке на лобовое стекло. Двое других заржали, тряся куцыми бородёнками на широких плоских лицах. Затряслась от смеха и толстая рожа, опустившая стекло аудюхи. Однако даже сейчас Жека не хотел конфликта, потому что отобедал и настроение было хорошее.

— Да ладно, пацаны, извините, я поеду домой, — сказал Жека и стал открывать машину. Однако горцы восприняли его поведение как слабость и трусость.

— Ти куда паехаль су… — Горец схватил Жеку за плечо и рывком развернул к себе. Это было последней каплей, последней каплей, переполнившей терпение.