Если летом база худо-бедно работала, принимая отдыхающих из числа работников комбината, приезжающих по путевкам от профсоюза, то зимой нет — полгода отапливать корпус, держать сторожа, работника, поваров, убирать территорию, следить за зданием и готовить еду ради нескольких возможных приезжих было крайне невыгодно, как и следить за очисткой подъезда от снега, который тут был особенно обилен.

Самое печальное, что основные посетители базы — работники комбината, приезжали сюда по льготным путёвкам от профсоюза, и платили за них сущие копейки — десятую стоимость билета. То есть даже покрытие внутренних расходов при такой низкой стоимости билета было невозможно.

Проблем добавляло то, что жители местного села Костёнки в зимнее время года ходили на базу и в пионерлагерь как к себе домой, так как сторожей не было, — воровали всё подряд, от лопат до металлической посуды и инвентаря. Весной приезжала администрация базы и пионерского лагеря вместе с участковым, фиксировала разгром, потом сразу обходила вороватые сельские дворы, которые участковый знал наизусть, собирала опять то, что удалось найти непроданным и непропитым, докупала недостающее и продолжала работу.

Комбинат бы давно избавился от этого невыгодного непрофильного актива, да вот беда — несколько раз были торги, и охотников на базу так и не нашлось. Приходилось финансово тащить её, невзирая на коммерческую невыгоду. Жека положил этому конец.

В пятницу съездил на строительную базу, купил целый КамАЗ досок, фанеры, линолеума. Вместе с нанятыми грузчиками отвёз на базу и выгрузил прямо в фойе главного корпуса. Замок на дверях ожидаемо был выбит, так же как и окна. В корпусе — разруха, причинённая ворами и вандалами. Сезон ещё не начался и база пустовала.

— Ремонт тут делать буду! — заявил Жека рабочим, показывая на фойе. — Сюда таскайте!

Этой же ночью приехал сюда на машине. Один. В багажнике стояла канистра бензина. Покурил, стоя в свете фар, потом взял канистру и прошёлся по всему корпусу, поливая всё подряд, начиная со второго этажа, где были спальни отдыхающих. Пролил и первый этаж. Потом, выйдя на порог, поджог газетку и бросил её на ковёр в фойе, облитый бензином. Полыхнуло жарко и жадно — предвидя такое, сразу, не глядя на результаты труда, побежал прочь с крыльца. Запоздало подумал, что вокруг сухие заросли прошлогоднего бурьяна, и пожар может перекинуться на всю округу.

Через пять минут уже горело почти всё строение — здание было деревянное, бревенчатое, построенное при отце народов, в 1930-е годы, и занялось моментом. Когда отъехал на километр по таёжной дороге, в небе уже отсвечивалось яркое пламя — пластало жарко.