Панцирный порошок я залил соком серебряных ягод.

Пш-ш-ш-ш!

Смесь вскипела мелкими пузырями. Минеральная часть растворялась, примеси оседали мутью на дне. Я процедил жидкость через сложенную вдвое ткань и получил прозрачный раствор для оболочек.

Громовые семена я обжарил в топлёном жире теплокрова, чтобы снять горечь, растёр в ступке и вмешал в водорослевую основу. Получившуюся массу разделил на семь равных порций.

— Он что, кисель варит? — удивился кто-то с балкона.

— Да он ягоды с крабом смешал!

Комментаторы, ни чего они не понимают в искусстве.

Ложкой я опустил первую порцию основы в кальциевый раствор. За пару секунд поверхность схватилась тонкой оболочкой, а сердцевина осталась жидкой. За ней в раствор ушли остальные шесть.

Трусарус у своего стола перестал полировать флакон и вытянул шею.

Смотри внимательнее. Тысячу лет ваши мастера выверяли куб и ни разу не заглянули на кухню.

Я промыл семь полупрозрачных шаров с золотистыми сердцевинами, выложил их в чёрную чашу и залил горячим бульоном. Затем пропустил через блюдо «Концентрацию».

Энергия разделилась между семью жемчужинами поровну. Золотистые сердцевины вспыхнули одна за другой, и в тот же миг истёк мой час.

— Время! — объявил Дорн.

Трусарус выставил на судейский стол высокий флакон, в котором вращалась золотая нить. Зрители зааплодировали, Леопольд Клейн-младший поднялся с места.

Я поставил рядом чёрную чашу.

— «Жемчужины обратного прилива», — я развернул чашу к судьям. — Семь штук с одинаковым зарядом. Принимать по очереди, каждую запивать бульоном.

Мерило под колпаком налилось светом. У состава Трусаруса — тридцать единиц, у моих жемчужин — тридцать три.

Дорн отложил перо.

— Насыщенность выше, заряды равные, потерь при обработке почти нет. Мой голос — «Ресторану у Реки».

— А мой — Гильдии, — Мель развёл руками. — Флакон принимают в один глоток, а тут нужно съесть семь порций. Прошу прощения, господин Винтерскай.

Две тысячи голов повернулись к Ирме Гесс. Она продолжала смотреть в блокнот.

— Оба состава заявлены для боевого практика, — Ирма закрыла блокнот. — Одних цифр недостаточно. Мне нужен человек, чей резерв опустошён до дна.

— Он у вас есть, — Корнелиус Вейл поднялся с места.

Площадь притихла.

Выйдя на мостовую, глава города повёл рукой, и стража подкатила к нему поглощающий щит на треноге. Вейл вложил в технику весь резерв и ударил в щит. Серая пластина втянула силу до последней искры, и от практика третьей ступени остался бледный мужик, который стоял на ногах лишь на одном упрямстве.

Ирма протянула к нему диагностическую нить.