— Тук-тук, разрешите? — отыгрывая спектакль для армейских, демонстративно стучусь так, что дверной косяк вздрагивает вместе со стеной.

Не дожидаясь ответа, толкаю ручку вниз и вхожу, старательно захлопывая дверь изнутри.

— Привет, Серёга! — говорить начинаю ещё на пороге.

Гвардия наместника, дежурящая в зоне слышимости, наверняка зафиксировала, что заявился я в хорошем настроении, поздоровался без агрессии и вообще планирую исключительно пообщаться.

«Я пришёл с миром», так сказать.

Воронцов озадачивается и поднимает брови на лоб:

— ТЫ⁈

— Угу. Привет, — занимаю приставной стул для посетителей возле его письменного стола буквой Т.

— ТЫ?!!

— Тебя что, заело? — интересуюсь вежливо. — Неврология или психиатрия? У меня, если что, очень хорошие знакомые в плане медицины есть, — сообщаю доверительно, наклоняясь через стол.

Попутно, опираясь о крышку, большим пальцем с нижней стороны столешницы размазываю маленькую горошину маго-пластида, в которую закатан миниатюрный микрофон от Накасонэ.

Техника рулит, чё. Если граф по итогам переговоров окажется нормальным мужиком (и договориться у нас получится), закладку тут же сниму и извинюсь. Но ставить её, увы, по-любому надо сейчас — на начальном этапе разговора, пока он не очухался и сконцентрирован на тараканах в своей голове, а не на отслеживании моих эволюций.

— Кто тебя сюда пустил? — самый главный внутренний разведчик города и окрестностей быстро берёт себя в руки.

— Ну ничего себе. — Убираю с лица дурашливость, становлюсь серьёзным. — Ладно, по порядку… Можешь звать меня Димой. Серёга, а ты берега не путаешь?

— Да т…!

— Тс-с-с-с-с. Мог бы сказать тебе, не бзди жаром, а то угоришь, но не буду, — поднимаю со значением указательный палец. — Чтобы дешёвым обесцениванием не вносить поводы для агрессии.

— Да я…!

— Серёж, ты же разведчик.

Брошенная спокойно фраза действует на визави лучше, чем ведро холодной воды, вылитой неожиданно исподтишка сзади за шиворот (для успокоения).

— Хотя и внутренний, — продолжаю, дальновидно удерживая в себе причастие «недоделанный». — Ты же должен уметь договариваться даже с врагом, нет?

Вообще-то, с врагом на его работе надо уметь договариваться в первую очередь. Однако в моём текущем исполнении это заявление будет недостаточно авторитетным, потому снова удерживаюсь от сентенций.

— Было бы с кем договариваться, — улыбается Воронцов снисходительно, откатываясь в кресле от стола метра на три.

Чувствует он себя, однако, не слишком уверено: оружия нет (канцелярский ножик с плоским лезвием для резки бумаг не в счёт), боевых амулетов под рукой он тоже не держит.