— Солнце светит, — указываю им за спину, на всякий случай аккуратно отступая влево и назад, пока их головы смотрят в другую сторону.

Мало ли. Пусть будет пространство для манёвра.

— Дождя нет, — продолжаю, когда жёны поворачиваются обратно. — Птички поют. Вы все рядом.

Не сошли же трое одновременно с ума? Пожалуй, такого не может быть.

И Далия б отреагировала! Она в психиатрии тоже шарит, успокаиваю себя мысленно, хватаясь за виртуальную соломинку.

На душе тем временем скребут кошки: выглядят женщины, сказать помягче, нетривиально. Без видимых на то причин.

— Ещё что хорошего? — требует Виктория с таким видом, словно она — сотрудник военной контрразведки, а я — попавший ей в руки перебежчик с другой стороны.

— Тебе с карандашом и бумагой по пунктам посчитать? — огрызаюсь вопросом на вопрос. — Так готовься записывать.

Нервы мои нервы, держите себя в руках. Всё будет хорошо, сейчас всё выяснится. Только пальцы скрестить и сплюнуть три раза незаметно.

Чёрт, незаметно не получилось.

— Гуляем, идиллия. Китайцы новые этажи строят быстрее гно… предыдущих строителей, — перечисляю дальше, раз просят (в некоторых медицинских случаях лучше не спорить, говорит классическая наука психиатрия). — У Далии сиси большие, она меня под руку ведёт — я трицепсом приятные выпуклости чувствую.

— Ещё? — теперь и Наталья, обычно менее настырная, уподобляется двоюродной сестре (и изготовившемуся к прыжку тигру).

— Ещё у Наджиб точно такие же сиси, как у аль-Футаим, поскольку они близнецы и со всех сторон одинаковые. А она с другой стороны шагает и тоже ими об меня трётся. — Поясняю как могу добросовестно, хотя происходит что-то ненормальное. — Ещё у вас с Викой ноги длинные, талии узкие, попы красивые. Вы впереди идёте, я вашим изяществом сзади любуюсь. Что нужно для счастья? — в этом месте понаивнее похлопать глазами, авось успокоятся.

— А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! — у Далии её регулярное беспричинное веселье срывает с чайника крышку.

Или зря я по её наводке от нечего делать этот менталистский учебник накануне листал? Теперь вот думаю, что на лицо три мании и одна истерика.

Пока не прочёл эту теорию (нахрена, спрашивается) — жил себе, не тужил. Подумаешь, женские выходки, зато сиси и попы в порядке.

А теперь вот терзайся в сомнениях.

— Дим, ты что-то ещё хотел сказать, — чересчур заботливый голос Наджиб подходит психиатру, который пытается разговорить буйного пациента так, чтобы последний ничего не понял.

— Страшно, — вырывается у меня. — Было так хорошо гулять с вами, четырьмя классными тёлками, а сейчас стало страшно.