А слова торговца — они и есть слова торговца. Ради выгоды он и не такое набрехать может. Может, его папашу убили как раз за то, что он узнал правду об острове? Или полез не туда? Или захотел разбудить спящее чудовище?

Мне и самому захотелось разобраться, что же это за место. Если не строгий запрет Альрика с угрозой отрезания ушей, я бы рискнул и проверил. Сходил бы туда, где пламя выходит из-под земли, потыкал бы чем-нибудь, сравнил бы с кровью огненного червя, обошел бы весь остров, поискал бы голову и хвост, а может, и хвосты.

Но Альрик, глядя на меня, четко и понятно сказал, что выход из бухты без его ведома будет наказываться.

Впрочем, мои муки были ничем по сравнению с муками вигговцев. С каждым днем они все больше ворчали, упрекали торговца в том, что тот не догадался захватить несколько рабынь для увеселения. Если бы не Вигге, державший свою свору железной хваткой, Кьеллу пришлось бы нелегко.

В качестве развлечения самым недовольным предложили отправиться на охоту. Хвит тихонько пошутил, что оленям стоит поберечь своих олених, ведь выходят настоящие мужчины.

Вигге сам выбрал троих хирдманов, и на мой взгляд, он ткнул в тех, кого и потерять было не жалко.

Вернулись они лишь под вечер с оленьей тушей, у одного на лице подсохли кровавые царапины.

— Видать, олениха отбивалась, — шепнул Сварт.

— Вот, нормальное мясо! — крикнул тот, что с царапинами. — Надоела уже треска да тюлени.

Пока снимали шкуру да разделывали мясо, тот же говорливый хирдман решил похвастаться своими подвигами. В обычное время кого удивишь убитым оленем? Но мы уже семь дней сидели на одном месте, ничего толком не видели. Хорошо хоть лейфовцы делились былыми подвигами да рассказывали о своих наймах.

— С горы, того, слезли, там еще шли-шли. Тишь! Там лесок небольшой. Улоф углядел свежий след. Олень! Ну, мы за ним. А что? Нас трое, все оружные. Чего нам бояться?

Как там говорилось в песнях Хвита?

Воин отменный

Известен не только

Топориком крепким да

Сильной рукою.

Язык его тоже

Востёр, как и разум,

Не хуже он хлещет

Словами…

Этот же явно был не мастак говорить.

— Ну и того. Идём мы по следу и тут бац! Местные. Пятеро. В шкурах, с луками. Глядь — нашего оленя уже того… разделывают. Нас увидали и того… за оружие. Трое на пятеро. Ну, мы на них. Улоф одного срубил. Ярви другого заколол. Я одного сразу того, а второй вертится меж деревьями. Не достать!

Вигговец отвернулся, высморкал ноздри, обтер пальцы о штаны и продолжил:

— Тут веткой шапку с него, со второго, как сорвало. Глядь! А это, того, никакой не он, а очень даже она. Баба, значится. Ну, я мечом по руке круть и под колено ее. Шлёпнулась, визжит. Ну, думаю, раз такое дело, то оприходовать надо. Тут баб-то нет. Вот я её прижал, штаны с неё того… тяну. Кожа гладкая. Сама, того, тощевата, но на безбабье… Ну, я только, того, пристраиваться, а она мне когтями по лицу! Вдарил ей, чтоб успокоилась. А она возьми да и того, окочурилась. Башкой обо камень треснулась. Вот же непруха! Коли б не дергалась, так того, всем бы досталось. Да и она б хоть путного мужика попробовала! Не то, что эти дохляки.