— Стало быть, Пётр Алексеевич, дом, коим Я намеревался вас пожаловать… вас не прельщает?

— Нисколько, ваше императорское величество, — ответил я твердо. — Сия милость обратилась бы для меня ненужным бременем. Соблаговолите вникнуть: Граф Васильев, оставил супруге и мне свой столичный особняк. Дом, дарованный вами, потребует неусыпного попечения: штат прислуги, дворники, сторожа… А поскольку в Петербурге я бываю наездами, большую часть года он будет пуст. Жить напоказ, по обычаю иных наших вельмож… не в моих правилах.

— Позвольте осведомиться, Пётр Алексеевич, — с легким, но опасным любопытством в голосе спросил государь, — что разумеете вы под «жить напоказ»?

— То самое, всемилостивейший государь, — отчеканил я, — когда иной барин: «С голым задом, а морда в цветах, да в лентах!» «Сиди на хлебе да на воде, а фасон держи!» Я же предпочитаю девиз попроще: «Лучше быть, нежели казаться».

— Убедительно, граф. Верю вам, что всё ранее сказанное не ради бравады и позёрства, а истинно мыслите так. В таком случае, чтобы вы желали получить в награду за мирный договор, случившийся трудами вашими?

— По сути, ваше императорское величество, мне и желать особо не чего, потому, как все необходимое для безбедной жизни у меня есть. Наградами, вашей милостью, отмечен предостаточно. Служу я не ради выгод разных, а для пользы отечеству. Но если помимо морального удовлетворения последует и материальное, то отказываться не буду. — бодро закончил я честно глядя на императора.

Император смотрел на меня недоумевая, а потом его затрясло от смеха.

— Ну, шельма, граф, я то уж подумал, наконец-то встретил бескорыстного человека и тут на тебе. — император хохотал пытаясь ясно высказаться. Все остальные пытались сдержанно смеяться в кулак.

— Что ж, граф, — лицо императора приобрело строгое выражение. — В воздаяние трудов ваших всемилостивейше жалуем вам:

Высочайшую дарственную на дом близ Аничкова дворца;

Тридцать тысяч рублей ассигнациями единовременно;

И десять тысяч рублей, ежегодного содержания — дабы могли вы достойно содержать сие жилище.

Всемилостивейше благодарю вас, полковник, за свершение дела тяжкого на благо Престола и Отечества.

Ныне о представлении вашем касательно охраны… Указания ваши в записке признаю резонными. Посему повелеваю: совместно с генералом Дубельтом учредить и обучить при жандармском корпусе особую команду для ближней стражи высочайших особ. Предоставляю вам полномочия на комплектование, снаряжение и вооружение оной.

— Всемилостивейший государь! — осмелился возразить я. — Но формирование сего подразделения потребует долгого времени! Я… намеревался вскоре отбыть к месту службы на Кавказ.