Новость о подаренном доме Катерина приняла спокойно без восторженных криков и хлопанья в ладошки. Первое о чём она спросила: Петя, а у нас есть деньги на обустройство?

— Да, Катюша, государь пожаловал тридцать тысяч ассигнациями.

Лишь после этого её лицо озарилось улыбкой.

— Никогда бы не подумал, что ты станешь такой рачительной женой, Катенька — с удивлением сказал Дмитрий Борисович. Я сообщил эту новость во время ужина.

— Вы съедите в свой дом и я останусь один, грустно вздохнул граф. — Признаться я уже привык к тому, что дом наполнен живыми людьми.

— Не хочется обременять вас, Дмитрий Борисович. — попытался утешить я старика.

— О чем ты, Петр, с вами у меня пропало чувство одиночество, да и тезка мой уже стал привычен, особенно когда он возмущается. — тепло улыбнулся граф. — Ну, такова жизнь.

Близость дома к Аничкову дворцу была неслучайной.

— Разделяю вашу мысль, Дмитрий Борисович, — кивнул я.

— Ты вернулся без шашки, Пётр? — подметил проницательный граф.

— Отдал ювелиру. Решил поменять на Георгиевский знак.

— Ого! Поздравляю, господин полковник! Такой повод требует достойного возлияния. В кабинете? — предложил граф, собираясь встать из-за стола.

— Полковник, можно мне обратиться? — тихо, с заметным смущением попросил ужинавший с нами Мурат. Мелис и Катя усердно посвящали его во все тонкости светского обхождения.

— Говори, Мурат.

— Я хотел бы… сходить в гости к княгине Оболенской.

Катя удивленно взглянула сначала на Мурата, потом на меня.

— Ну-у… это, конечно, возможно, — растерянно ответил я, застигнутый врасплох такой просьбой. — Но надобно прежде узнать, соизволит ли княгиня принять тебя.

Сама мысль о визите к княгине сжала сердце неприятным комом. Одно лишь воспоминание о ней вызывало жгучий, всепоглощающий стыд. Теперь, оглядываясь на ту роковую ночь, я ясно видел: поддавшись порыву, совершил очень опрометчивый поступок. Или… нет? Все случившееся тогда — безумие, вспышка слепой страсти, полная утрата власти над собой — не укладывалось в трезвые рамки. Малейшее её сопротивление, твердое «нет» — и я бы отступил… Но она безмолвствовала. Её молчание обожгло тогда сильнее любого порицания и теперь оставило в душе раскаленный след.

— Петя! — услышал я голос Кати, словно сквозь толщу воды.

— Прости, Катенька, задумался, — опомнился я. — Дела вспомнил.

— Что-то случилось? — настороженно спросил граф, уловив перемену в моем тоне.

— Да, Дмитрий Борисович. Государь вновь удостоил меня поручением, и весьма серьезным. Придется задержаться в Петербурге до середины лета. Андрею надлежит без промедления отбыть и принять временное командование батальоном.