— Слышь, Костя, айда со мной на свадьбу к сеструхе моей, двоюродной. У неё через неделю свадьба. Очень она просила меня присутствовать на ней и дружков со службы звать. Пластуны теперь желанные женихи. А ты у нас пластун видный, Гергием награждённый, да и по слухам не бедный. Чего молчишь?

— Да, неудобно как-то. Не представлен и незнаком. — Растерялся Костя.

Андрейка рассмеялся. — Вот и познакомишься и представишься. Костя, у нас по-простому, чай не баре. Или брезгуешь?

— Не говори глупости, Андрей.

— Ну, в таком разе, договорились. — улыбнулся Андрейка.

* * *

Григорий Степанович Сомов подъехал к дому. Колька, младший сын, принял коня у отца.

— Кольша, ты бы вывел лошадей, почисти что ли. Вымахал балбес, а всё указывать приходится. У кобылы на левой, задней, подкова болтается. Своди в кузню, пусть обиходят.

— Сделаю батя — улыбнулся Коля, думая о чем-то своём.

–«Сделаю батя», — передразнил его отец, — без моего слова не сообразишь, бестолочь, всё тебе шляться где не попадя.

— Гриш… ну чего ты бурчишь, как бирюк. Али на службе, что не так? — примирительно сказала жена, выходя из сарая с курам, неся лукошко с яйцами. — Поспело уже всё, пошли казаки, вечерять будем. — Усмехнувшись сказала она.

Ели чинно, не торопясь. Григорий не любил когда ели суетливо, как сейчас, Кольша. Он поморщился.

— Коленька, ну чего ты так торопишься, — поспешила мать опередить мужа, чувствуя его плохое настроение.

За забором послышался негромкий свист,

— Кольша, ну скоро ты? Давай быстрее и так припозднились.

Коля, опустив глаза, тихо спросил. — Пойду я батя, робя ждут.

Отец молчал, недовольно нахмурившись. Дождавшись кивка матери, Колька встал из-за стола и будто растворился в пространстве.

— Гриш, как тебе дочь Остапа Шилова? Справная девица выросла. Пригожая, работящая, да и семья хорошая.

— Ну, ежели себе, то я не против. Согласен, хороша девка, в самом соку, — серьёзно ответил Григорий.

Катерина поначалу кивнула, улыбаясь, но когда до неё дошёл смысл, лицо её изменилось. Она замахнулась полотенцем.

— Вот, щас, вдарю по роже твоей бесстыжей, не посмотрю, что седина пробилась! «В самом соку», — ехидно передразнила она.

— Ладно тебе! Шуткую я, — рассмеялся Григорий. — Ну чего ты к парню пристала с женитьбой? Ему только восемнадцать исполнится. О службе надо думать, а не о женитьбе. Пусть погуляет, со службой определится. Трофим сказывал, что на должность хорунжего поставить хочет, но то Пётр Лексеевич решать будет. Ему у пластунов в сотне уважение заслужить потребно, поначалу. А ты ему житья не даёшь со своей женитьбой. Он и до дому уже не желает появляться, потому как не хочет слушать твои уговоры. Угомонись, Катерина.