Вскоре подъехали к месту. Окраина Москвы. Добротная деревянная усадьба за высоким забором. Толпа зевак, которую полицейское оцепление с трудом сдерживало. Кругом — тесная застройка, сплошь деревянные дома. Пожар здесь — гибель целого квартала. Не сносить тогда головы городскому начальству. Рядом с Лукьяновым и Куликовым толпились чины — дело пахло серьёзной карой. Подходя к нервно переминавшейся группе, я услышал заключительные слова разгневанной тирады:

— … Если воображаете, господа, что вас сие не коснется, — вы в глубочайшем заблуждении! Поверьте, ответите наравне с этими головотяпами! — Чинуша ядовито ткнул пальцем в сторону полицмейстера и жандармского офицера, стоявших с понурыми головами. Лукьянов, Куликов и Малышев держались чуть в стороне, лица напряжены. Поздняя ночь. Мрачная картина, выхватываемая неровным светом факелов, давила тяжким, гнетущим напряжением.

— Наконец-то, Пётр Алексеевич! Заждались! — воскликнул Лукьянов, заметив меня, и в его голосе явно слышалось облегчение.

— Что стряслось, Лев Юрьевич?

— Не у нас, слава Богу, а у них. Позвольте представить: полицмейстер Земляного города, полковник Квашнин; заместитель начальника жандармского управления, подполковник Журавин. Полковник, — кивнул Лукьянов на Квашнина, — доложите графу обстановку. — И с видом человека, исполнившего неприятную обязанность, отошёл.

— Ваше сиятельство,… начал было полицмейстер, но подошёл величественный и злой чиновник.

— Это и есть то чудо, коего вы с таким нетерпением ожидали? — процедил он сквозь стиснутые зубы, окидывая меня уничижительным взглядом.

— Кто таков? — резко, опережая всех, бросил я, холодно глядя на него. — Представьтесь.

— ЧТО-О⁈.. — Чиновник аж подпрыгнул от искреннего, неподдельного возмущения, лицо побагровело.

— Повторяю: кто вы и что здесь делаете? — мои слова прозвучали ледяной глыбой, с убийственным равнодушием.

— Да я… Да вы… — чинуша захлебнулся от бешенства, потеряв дар речи.

— Да, да, взаимные претензии оставим на потом, — отрезал я, поворачиваясь к Квашнину. — Сейчас вы мешаете работе ответственных лиц. Полковник, потрудитесь удалить посторонних.

— Но… ваше сиятельство… он же… — растерянно заморгал полицмейстер.

— Он возглавит штурм? Обеспечит стрелковое прикрытие?

— Н-нет, но…

— В таком случае — убрать. Чтобы не мешал. Дальше разберёмся по обстановке.

— Н-ну, знаете ли!.. Сие — неслыханное! Я не потерплю!.. — только и смог выдохнуть чиновник, пыхтя и задыхаясь от ярости, и, шаркая ногами, поплёлся прочь, к своей карете, под перешёптывание толпы.

— Я слушаю полковник? — спокойно продолжил я.