— Чего надо? Сказано уже всё, али мало досталось, так мы добавим. — Раздался смех из разбитого окна.

— Предлагаю сдаться, в противном случае будет штурм. Поручик, запомнил подходы к дому? — тихо говорю щитоносцу.

— Так, точно.

— Попробуй, ещё раз умоем кровью. Захлебнётесь, пока нас возьмёте. — со злостью и истерикой ответил голос. — Это тебе обещает Матюха, кувалда.

— Да мне насрать кого убивать, ветошь позорная. Положено предупредить тебя гавнюка безродного. — ответил я своему оппоненту. В ответ полились потоки отборной брани. Два выстрела. Пули с глухим стуком ударили в щит.

— Отходим. Как рука, поручик?

— Нормально, щит держит пулю.

Мы медленно попятились к воротам. Подошли к Малышеву с бойцами.

— Ротмистр, командуйте. — решительно заявил я. — будем штурмовать!

Малышев глубоко вздохнул.

— Поручик, быстро нарисуйте подходы к дому, подробно.

Пошла работа по подготовке к штурму. Я наблюдал за работой ротмистра не вмешиваясь. Подготовка прошла быстро и чётко. Лишь в самом конце добавил.

— Бойцы, ещё раз повторяю, тщательная зачистка и контроль. Никаких сантиментов, жалость — ваша смерть. Командуйте ротмистр — штурм!

Малышев повернулся к отряду.

— Стрелкам занять позиции, валить всех кого заметите. Группы пошли. — Малышев встал за щитом первой группы.

— Ротмистр, ко мне! — прозвучал мой приказ, как удар хлыста.

Малышев подбежал вопросительно глядя на меня.

— Куда? Ваше место в последней группе, четвертой. Спокойней ротмистр. Исполнять! — тихо сказал я ему

— Слушаюсь. — Малышев сразу понял свою ошибку.

Группы, прикрываясь щитами, поочерёдно просочились во двор. Три резких выстрела грянули из дома! В ответ — чёткие залпы стрелков: треск-треск-треск! Они прижали огнём бандитов, не давая высунуться ни в окна, ни в дверной проём. Из-за высокого забора — ничего не видать. Оставалось лишь ждать. Я стоял неподвижно, лицо — каменная маска, но внутри всё сжалось в тугой узел.

Раздались три приглушённых взрыва — гранаты малой силы бух-бух-бух!, словно удары по пустой бочке. Потом — гулкая возня, приглушённые крики, сплетённые в жуткий клубок звуков. Два сухих щелчка пистолетов — пах! пах! Следом — ещё один, отрывистый. И… тишина,… давящая, разбавленная лишь отдалённым гулом толпы.

— Паша, глянь, только осторожно.

Он кивнул и бесшумно скользнул за ворота. Минуты тянулись мучительно долго. Наконец, из дыма у ворот вынырнул запыхавшийся Малышев, лицо чем-то измазано, но глаза горят:

— Штурм завершён, командир! Потерь нет! Зачищаем, контролируем. Обезврежено девять: пятеро мертвы, четверо ранены. И… две бабы в подвале, прятались.