Трое. Они молча наблюдали за мной.

Справа на нижних нарах, развалившись как хозяин, сидел крепкий мужчина лет под пятьдесят, хотя тюрьма старит — могло быть и меньше. Лицо — в глубоких морщинах, но взгляд из-под нависших бровей — цепкий, оценивающий. Одет относительно опрятно: поношенная, но чистая рубаха, стеганая безрукавка, теплые штаны. Сапоги, аккуратно снятые, стояли рядом.

Прямо передо мной, облокотившись о стойку нар, стоял костистый, жилистый мужик. Не старый. Всклокоченная борода, растрепанные, сальные волосы. Лицо — в оспинах и старых шрамах. Глаза — колючие, насмешливые, злые. Он осклабился, обнажив кривые, пожелтевшие зубы.

— Ну, чо встал столбом, барин? — его голос был сиплым, как напильник по железу. — Проходи, присаживайся куда-нибудь. Звиняй, место для твоей барской жопы вычистить не кому. А ну-ка, поведай честному люду: ты кто таков? И за какие такие заслуги удостоился нашей хлебосольной кампании? А? — Он ехидно хихикну своим молчаливым товарищам, явно начиная игру.

Третий, самый молодой, съежился на верхних нарах в углу. Хмурый, с лицом, застывшим в немом страхе и апатии. Он лишь исподлобья, как затравленный зверек, следил за происходящим.

Стараясь не вдыхать глубоко: — Хотите поиграть, поиграем. — мелькнула мысль

— Не тебе с меня спрос держать, сявка не мытая. Сам обзовись для начала, а я подумаю, говорить с тобой или на счёт поставить за неуважение.

Тишина.

— Чо ты там сбрехал? — со злостью процедил сквозь остатки зубов немытый.

— Чо, Чо хер через плечо.

— Ах ты падаль, — кинулся на меня мужик, в его правой руке, тускло блеснул кусок отточенного железа. Кидаю в него бурку, он запнулся, прямой в челюсть, левой добавляю хуг. Мужик молча подает и роняет нож с коротким лезвием. Хватаю его и, не останавливаясь, метнулся к зависшему мужику на нарах. Он не успевает среагировать — нож у его горла.

— Только дёрнись, глотку перережу. Кто таков?

— Крох — сдавленно прохрипел мужик. В глазах не страх, а опаска. Осторожно пытается отодвинуться. — Понял я барин, будя. Убери нож.

— Ты старший? — спросил я вперев в него тяжёлый взгляд.

— Я, барин, нож убери. Жилу поранишь.

Убрал нож от горла, поднял бурку и положил на нижние нары с левой стороны. Присев внимательно наблюдаю за Крохом. Он сидя напротив меня потирал шею.

— Гляжу я на тебя и не пойму. Не наш ты точно, а говорок наш сечёшь. Костолома на раз завалил, могёшь, и лихо то как. Кто ты, барин?

Разводной тебя благородием звал.

— Я, граф Иванов–Васильев, полковник, командир батальона.

— Вона как, а как же ты попал сюды, ваше сиятельство?