— Патент лучше, — мрачно ответила я. — И стипендию.
— Я вас услышал. Кстати… на свадьбу пригласите?
— А… нужно, да?
— Ну конечно. Там женихи — князь Озеров и князь Синегорский. А еще, возможно, кто-то захочет оглядеть ваш дом изнутри. Ну и поскольку вы активно сотрудничаете со следствием, я попробую поговорить с вашим обидчиком. Намекну, что у вас найдется покровитель повыше. К примеру, сам государь взял на контроль дело вашего отца.
— Ух ты!
— Мы здесь, на Юге, приврать горазды, — подмигнул Туманов. — Но исключительно в благих целях! Кстати, чтоб вы знали: я к вам никого не посылал, просто не успел. Но про артефакты в узком кругу озвучил, хотел посмотреть, что из этого выйдет. Как видите, рыбка попалась в сети. Теперь у меня есть нужная веревочка. Что ж, не смею вас больше задерживать.
— Еще один вопрос, пожалуйста, — взмолилась я, видя, что он собирается уже уходить.
— Спрашивайте.
— Что все-таки произошло пятнадцать лет назад в доме Ковальчиков?
— Вы все правильно поняли, Милана. Ваш отец сошел с ума. Он и без того был под большим давлением. Повелся на легкие деньги, стал делать запретные артефакты на заказ, а отказаться, когда захотел, уже не мог. Судя по распискам, на него давили довольно влиятельные люди. Оттого и постоянное нервное напряжение, и замкнутость, и страх. Неудивительно, что человека не выдержала психика. Ну и запретная ментальная магия. Ваша мать что-то сказала… лишнее или просто обидное… и он схватил топор. Когда замахнулся на ребенка, уже немного пришел в себя, но остановиться не успел.
Я молчала, понимая, что искушение пойти по стопам отца было велико. Шальные деньги манили меня. Мне казалось, что стань я богатой — никто не посмел бы меня обидеть. Никакие Синегорские не смотрели бы на меня свысока, никакие Озеровы не диктовали бы мне своих условий.
Только все это глупости. Продаваться — это не мое. Даже ради знаний. Даже ради того, чтобы стать кем-то великим.
Отдам я в полицию эту тетрадь. Не зря Асур советовал ее сжечь, нужно было с самого начала так сделать. Теперь кто-то другой будет вчитываться в записи ювелира-артефактора Ковальчика. Вне всякого сомнения, полиция не запрет тетрадь под замок. Наверняка, изучат каждую букву, каждую строчку, попытаются воссоздать каждый артефакт. Но это уже не будет меня никак касаться.
— Матвею Ковальчику не было и тридцати, — неожиданно сказал Туманов. — Я хорошо его запомнил — я был молод, а он ещё моложе. Вы умнее его, барышня. Смогли понять, что деньги не всегда приносят счастье. Даже большие и быстрые. А он не смог, заигрался. Простите своего отца, он жестоко поплатился за свою жадность.