Уголков радостно кивнул. Он буквально светился от счастья и являл собой резкий контраст установившейся погоде. И еще хмурому Олегу, который услышал Толю и помрачнел еще больше.

— Я из Коротынцева дух выбил! — чуть ли не закричал Уголков, воинственно потрясая кулаком. — Я же говорил вам, а вы не верили! Никто мне не верил, даже Макаров!

Вообще-то, мы с ним почти не разговаривали до начала турнира, разве что когда познакомились и еще за обедом в столовой обменялись парой фраз. Но он был настолько возбужден, что забыл об этом.

— Поздравляю, — сдержанно вздохнул Рожкин, а я пожал победителю руку.

— Вы куда? — спросил Уголков. — Тоже прогуляться? Пойдем, я с вами, не могу сидеть на одном месте.

Рожкин болезненно поморщился, но Толя уже встал рядом с нами и снова потряс кулаками.

— Я его сломал, ребята! Просто сломал. Коротынцев улыбался мне в лицо, думал, что я опять проиграю. А я его победил!

Ишь ты, страсти, какие. Там, в двадцать первом веке мы вели себя чуточку скромнее. Не реагировали так бурно. А вот здесь и сейчас люди более искренне выражали свои чувства.

Все эмоции написаны на лицах. Говорят все, что думают. Благо это или большой минус?

Мы отправились дальше, в компании с хмурым Олегом и радостным Толей. Прошли пару кварталов, в противоположную от Дворца культуры сторону и увидели кафе через дорогу. Олег целеустремленно направился туда, а Уголков хотел идти дальше, он вчера рвался на набережную.

— Мне плевать, куда ты хочешь, — безапелляционно заявил Рожкин. — Я собрался промочить горло. Немного выпить за твою победу. И за мое поражение.

Только теперь Уголков обратил внимание на безрадостное лицо коллеги.

— О, так ты проиграл, — пробормотал он. — Тогда извини, что-то я и не заметил.

После такого заявления поход на набережную уже был забыт и мы отправились в кофе. Судя по всему, Рожкин собирался нас напоить от души, потому что он заказал бутылку водки и закуски. И явно не хотел останавливаться на достигнутом.

Я не пил вообще и как Олег меня не уговаривал, наотрез отказался даже пригубить. Заказал себе лимонад и пил только его. Хотя, черт побери, он был ледяной, как кусок айсберга.

Уголков выпил только рюмку. Мы обсудили ходы Коротынцева и пришли к выводу, что главной причиной его поражения была прозеванная ладья на двадцать пятом ходу.

— Эх, ребята, — горько сказал Рожкин, который совсем раскис. — Как же я вам завидую. Вы еще будете бороться, а я уже отправлюсь домой.

Некоторое время мы пытались его утешить, но Рожкин впал в отчаяние. Через час мы закончили трапезу и отправились назад в гостиницу.