— Почему стены такие обшарпанные? — спросил я, указывая на каменную кладку, — Даже в пирамидах, говорят, под песком оставался рисунок и мозаика, а тут словно кто-то специально сбивал всё и растаскивал на куски.

— Потому что так оно и есть. Город многократно переходил из рук в руки. После каждого упадка жители возводили свои жилища из развалин, извлекая кирпичи и не жалея древние строения. Они просто не понимали, что именно рушат. А сейчас вы поступаете не лучше, обнажая древние исторические слои, даже не задумываясь о последствиях.

— Мелочи сможете выбрать из кучи, я не забираю ни песчинки, — отмахнулся я, продолжив. Меня не интересовали обломки, как не интересовала мозаика или другие объекты, сотворённые мастеровыми.

Пока сидели с императором, я сумел ощупать скрижаль и осмотреть её со всех сторон. Она тоже была частью чего-то большего, однозначно, но главное, что сама по себе она была не глиняной табличкой, нет. Она была цельным камнем. Мощным, отполированным идеально, выплавленным гранитным фрагментом. С ровными краями, пазами для вставки во что-то большее и символами словно начерченными лёгкими взмахами клинка.

Не нарисованными. Не выдолбленными стальным зубилом. Не выточенными тысячами прикосновений костяных палочек. Нет. Их оставили росчерками. Буквально выплавили, так что было видно начало движения и его конец. Словно раскалённое лезвие или божественный перст скользил по камню, оставляя чёткую линию.

Если бы что-то подобное делали сейчас, а не четыре тысячи лет назад, я бы сказал, что это лазер, или пескоструйная машина, которой режут камень на заводах. Но тогда… Хотя какая разница, как это было сделано, если куда важнее как оно работало? Символы, меняющие саму реальность. Буквально повелевающие материей и энергией.

Пока я вытаскивал очередной кубометр песка, у меня было достаточно времени, чтобы обдумать слова императора.

Все символы делились на боевые, бытовые и управленческие. Ни в одном из них не было более десяти линий, большинство обходилось семью или даже пятью, но пересекающимися. Не было в них лишь дублирования функций.

Конечно, можно мечом рубить колосья, а серпом головы, в этом нет никаких сомнений, но это уже человеческая изворотливость. Но только благодаря урокам у нашего пианиста я осознал, что один и тот же символ, действуя в строго определённом правильном порядке, тем не менее можно изобразить совершенно по-разному.

Но, скорее всего, это опять наша изобретательность. А вот создатели этих символов исходили из простой аксиомы: чем чаще приходится использовать символ, тем проще он должен быть. А главное — он должен копировать манеру движения, чтобы быть естественным в применении. Особенно для боевых и бытовых.